Проверяется все легко, но тем не менее, некоторые напряги имели место. Если, к примеру, я бы провёл время не в обществе Бекетова? Короче, смысл в том, что расслабляться нельзя. А я этот момент почему-то похерил. Очень зря…

В общем, за завтраком мысль о поиске стукача начала в моей голове укореняться. Я пытался проанализировать пацанов, сидевших рядом, чтоб понять, кто из них мог быть той самой крысой.

— Остаёмся здесь, в столовой. Посуду за собой убрать и снова занять места, — распорядился вдруг Шипко после завтрака, чем, надо признаться, сильно нас удивил.

— Не понял… А нас что, по второму кругу кормить будут? — заржал Подкидыш.

 — Это мы не против, это очень даже хорошо… Пожрать мы завсегда радые.

— Ты, Разин, всё-таки когда-нибудь дотрепешься языком своим, — прикрикнул Шипко на Ваньку. Правда, без злости, больше для порядка.

— Ни в коем разе, товарищ сержант государственной безопасности. Всех переживу, — снова засмеялся Ванька.

— Так… — продолжал удивлять нас Панасыч. Он, кстати, даже не стал цепляться к словам Подкидыша. — А теперь давайте-ка, раздвиньте столы. Чтоб за каждым сидели двое. На расстоянии.

Мы, пребывая в легком недоумении, выполнили распоряжение сержанта госбезопасности. Причем, даже Подкидыш примолк. Шипко вел себя странно, а всякие странности в данном месте могут иметь не самые лучшие последствия. Тем более, нас, по идее, сегодня снова ждала Эмма Самуиловна. Почему вдруг планы поменялись, непонятно.

— Все. Сидите, — заявил Панасыч, когда мы, наконец, распределили столы и устроились по местам. А потом вообще вышел из столовой.

— Какая-то херня… — уверенно высказался Подкидыш.

— Да хватит тебе, — Бернес поёрзал на стуле.

 — Просто, наверное, что-то новое нам приготовили.

Не успел Марк договорить, как в помещение вплыло это самое «новое». Детдомовцы замерли, открыв рты. Я, кстати, тоже замер и тоже с открытым ртом. Если Шипко хотел устроить эффект неожиданности, то у него просто охренительно это получилось. В столовой появилась девушка… или женщина… нет, скорее все-таки девушка. Назвать ее женщиной отчего-то не поворачивался язык. Слишком примитивно звучало данное определение по отношению к незнакомке.

Особа была необыкновенно хороша. Фантастически хороша.

Сказочно. Это — первое. Хороша, причем, естественной, природной, магически притягательной красотой. Тоненькая, миниатюрная, воздушная фея. Она не просто шла. Она реально плыла. Ее светлые, слегка волнистые волосы были собраны в косу, которую незнакомка закрутила тугим пучком на затылке. Несколько кудряшек падали на виски, отчего она выглядела совсем молоденькой. Юбка ниже колена и легкая блузка со строгими рукавами, которые заканчивались широкими манжетами, придавали ей вид настоящей школьной учительницы.