Только все по-мирному, по-интеллигентному…

— Разин! Да у тебя на роже написано, чего к чему! На себя-то глянь. Интеллигент хренов, — громко заржал Шипко. — Ты в подворотне у добропорядочных советских граждан кошельки как требовал? С поклоном и глубочайшими извинениями? Ты ж не забывай… Мне о вас все известно…

Панасыч погрозил Подкидышу пальцем. А я с интересом уставился на Ваньку. Не из-за слов Шипко. Они меня как раз вообще не удивили. По Ивану, на самом деле, через пять минут общения можно понять, он достаточно интересный товарищ в плане своего прошлого. Просто… Бернес — можно сказать, без пяти минут уголовник. Подкидыш — такая же фигня. Чувствую, скоро выяснится, что мы с Реутовым — самые приличные в группе люди.

— Скажите, а в Третьяковку поведете? — задал вдруг очень неожиданный вопрос Марк.

Причем, неожиданный для всех. Даже Молодечный удивленно посмотрел на Бернеса. Мол, где он и где Третьяковка.

— Ну… — Шипко пожал плечами, — можно и в Третьяковку…

— Тогда я — следующий, — Марк уверенно шагнул вперед.

— Так, Либерман… Ты мне тут не порть момент, — Панасыч даже руками замахал, отгоняя Бернеса, как назойливую муху. — Твоя кандидатура уже утверждена. Ты и Реутов будете заниматься отдельно.

— Это очень хорошо. Я бесконечно рад, — Марк кивнул, а потом сделал еще один шаг вперед. — Но в Москву шибко хочется. В Третьяковскую галерею. Прошу разрешить принять участие.

— Ну, ты… — Шипко покачал головой, а потом плюнул. Не образно плюнул. Вполне даже реально. Мне кажется, иногда Панасыч мечтает от нас избавиться. И тоже не образно. — Ладно. Разрешаю.

Через секунду все присутствующие, включая Панасыча и Кривоносого, изумлённо уставились на Бернеса. Он вдруг принялся скакать вокруг противника в каком-то весьма странном рваном стиле. Я никогда не видел ничего подобного. Да и не только я, похоже. Остальные тоже прихерели знатно. Думаю, таких козлиных коленец вообще не существует ни в одной борьбе мира.

— Че это с нашим скрипачом? — тихо поинтересовался Подкидыш, выглядывая из-за Корчагина. — Он прямо как психованный, честное слово. Его будто параличом вот-вот разобьёт…

Порхай, как бабочка, жаль, как пчела… Бабочка… Вот кого мне напоминал Бернес. Сумасшедшая, сильно ускорившаяся бабочка. Причем эта удивительная подвижность Марка не только спасала его от ударов и захватов чекиста, но и очень заметно начала раздражать сержанта. Кривоносый явно не ожидал такого конфуза. Он, конечно, с самого начала выбрал Бернеса в свою группу, но все же именно сейчас не планировал проигрывать вообще никому.

В какой-то момент терпение сержанта лопнуло. Оно и понятно. Скоро вечер. Гоняться за Марком можно бесконечно. Пацан один черт ухитряется ускользать.