Больше нервировал факт возможного участия Клячина, из которого логически вытекает факт моего участия в мутных схемах Бекетова. Очевидно же, если старший майор госбезопасности так свободно велел Николаю Николаевичу «решить проблему», то схемы не просто мутные. Они чреваты последствиями.

— Извините… — я ослабил хватку, позволяя Панасычу убрать руку. — Но не за слова. За них отвечу, если возникнет необходимость. Никто не будет мне давать зуботычины по своей прихоти. Просто так. За нарушение субординации — признаю. Был неправ.

Шипко зыркнул на меня злым взглядом и отступил снова назад. Правда, еще в его взгляде я успел заметить что-то вроде уважения. Очень глубоко спрятанного, но тем не менее.

— И ты извини, Реутов… — тихо произнёс Панасыч за моей спиной. Так тихо, что директор Школы мог не расслышать его слов. — Но не за попытку поставить твои мозги на место. За то, что в следующий раз я не допущу такой оплошности. Хрен успеешь сообразить, голову оторву. Сопляк…

— Вы на полном серьёзе это сказали? Про Василия. Он действительно мертв? Его убили? — я, проигнорировав слова Шипко, будто и не слышал их вовсе, обратился к директору Школы.

— Похоже, что мы тут шуточками друг друга развлекаем? — Шармазанашвили с досадой покачал головой. — Да, все действительно серьёзно. И да, слушатель Зайцев мертв.

— Ну, вы тогда не по адресу… Откуда информация, будто мы с Василием не ладили? Бред… И никому я ничем не угрожал. Это — ложь. — Мое спокойствие, которое пришло на смену агрессии, в данной ситуации было лучшей тактикой.

— Неужели? — директор спросил меня, а посмотрел в сторону входной двери.

Не просто так, естественно, посмотрел. Вряд ли ему срочно понадобилось разглядывать дверь, которую он и без того сто раз видел. Причина интереса — новый участник нашей беседы. Как раз в этот момент створка открылась и на пороге нарисовался еще один тип в форме. Я его вообще видел в первый раз. Хотя, с другой стороны, мы ни с кем кроме Шипко еще и не сталкивались. Ну, Молодечный тоже, ладно. Однако, вполне очевидно, чекистов на территории школы гораздо больше.

— Проверили? — Шармазанашвили вопросительно кивнул новоприбывшему.

— Так точно, товарищ капитан государственной безопасности! — громко отчеканил мужик.

Он твердым шагом промаршировал к директору и протянул ему… нож. Тот самый, которым Василий пугал меня при первой встрече.

— Где обнаружили? — Шармазанашвили забрал вещь Зайцева у чекиста и с интересом принялся вертеть его в руке.

— Кровать слушателя Реутова. Лежал прямо под матрасом, — с каменным лицом отчитался незнакомый товарищ.

— Да ладно! — я снова, не сдержавшись, хохотнул. За спиной послышался тихий шорох. Я сразу обернулся к Шипко, подняв одну руку. — Со мной все в порядке.