При желании, если Бекетову от меня реально что-то нужно, а я в данном факте уже не сомневаюсь, можно получить необходимую информацию без вот этих танцев с бубнами и рассказов о любви к невинно убиенным друзьям детства. Тем более, что греха таить, я совсем неуверен в своей моральной стойкости. Жить захочешь, все расскажешь. Даже то, что отродясь он знал. И это, кстати, тоже проблема. Я ведь реально ни черта не знаю. Психанёт вот так Игорь Иванович, надумает личные вопросики силой порешать, и загнусь не за грош. Не потому, что буду героически молчать. А потому что мне сказать нечего. Это Бекетов для затравки добренького дядю из себя разыгрывает. Если врубится, что толку от меня ноль… Будущее может стать крайне туманным и непредсказуемым.

Поэтому, пока мы ужинали и топали к бараку, я решил сделать ход конем, сыграть на опережение. Кстати… интересно, а как Бернес вообще понял, что нас вот-вот переведут из старого жилища в дом? Или он просто об этом знал… Черт… Будет очень обидно, если крысой окажется Марк. Я сильно расстроюсь. Мне он по духу ближе, чем остальные.

— Реутов… Я сейчас тебя стукну. Честное слово. Прямо в лоб. Чтоб ускорить мыслительный процесс.

— В общем… Я вчера случайно стал свидетелем одной неприятной сцены. Некрасивой. Цыганков приставал к Ольге Константиновне…

— Слушатель Цыганков… — исправил меня Шипко. Правда, сделал он это на автомате. Взгляд же его вдруг стал задумчивым. Будто Панасыч моим словам совершенно не удивился и даже наоборот. Сразу начал осмыслять ситуацию.

— Хорошо. Слушатель Цыганков приставал к Ольге Константиновне, — я повторил ту же самую фразу в измененном варианте. — Мы со слушателем Цыганковым немного из-за этого повздорили.

— Драка? — Вскинулся Панасыч, но тут же сам ответил на свой вопрос. — Нет. Вряд ли… Иначе уже сегодня была бы суматоха… Виктор, он… Так, ладно. Может, ты чего не понял? Может у них полюбовно все было?

Шипко с надеждой посмотрел мне в глаза.

— Да как не понять, если женщину против воли склоняют к связи. И поверьте, я в состоянии отличить обоюдное согласие от давления. Ольга Константиновна очень сопротивлялась. Сразу скажу, на флирт это тоже не походило.

Я пожал плечами и вдобавок еще покачал головой. Мол, ну, вы даете, товарищ воспитатель.

— Ясно… Думаешь, ваша с ним ссора превратилась в войну? — Панасыч не стал ходить вокруг да около и сразу перешёл к делу.

— Подозреваю, да. Поэтому и решил с Вами обговорить. Есть серьёзное предчувствие, он будет мне гадить. А я, знаете ли, не имею ни малейшего желания быть все время виноватым. Тем более, когда-нибудь мне это очень хорошо обойдётся.

— Предчувствие? — Шипко усмехнулся. — Непременно будет! Я ведь тебе говорил, не связывайся. Не лезь ты к Виктору.