Мой прошлый опыт подсказывает, обычно, кто мудаком кажется, тот мудак и есть. Это только в книжках про Эркюля Пуаро преступником в конце объявляется крайне неожиданный персонаж. В жизни все гораздо проще. Однако фишка в том, что из всех детдомовцев самого главного мудака «исключил» из Школы Клячин. Все. Остальные — вполне нормальные. То, что Лёнька периодически взбрыкивает — это нормально. Иванов удивил слегка своим мимолетным бунтом на первой тренировке, но больше ничего подобного не повторялось. Вон, идёт, сопит в две дырки. Подкидыш и Корчагин — без комментариев. Они оба — раздолбаи. Бернес… Бернес, пожалуй, самый хороший и правильный из всех…

— Эй, Подкидыш, — я догнал Ваньку и подстроился под его шаг.

Шипко топал впереди, на нас не оглядывался, а значит, можно немного потрепаться.

— Чего тебе надо? — детдомовец хмуро покосился на меня. — Я тебя, Реутов, уже и правда боюсь. Пристукнутый ты какой-то. Гадом буду.

— Вань, ну извини, — я изобразил на лице глубокое раскаяние. — Честное слово, утром случайно получилось. Кошмар приснился, а ты под рукой оказался. Вернее, я же спросонья не понимал, кто именно в рожу заглядывает. Ты ведь не думаешь, что я действительно тебя ударить хотел?

— Ладно, верю… — кивнул Подкидыш. — Что хотел?

— Слушай… Помнишь, ты говорил, есть мысли насчет крысы? Ну… Кто может ею быть. А потом эта тема сошла на «нет» и ты ничего не сказал в итоге.

— Помню, — кивнул Подкидыш. — Но пока говорить нечего. Мыслишка была. Ага… Была, да… Только мыслишка. А балаболить зазря не хочется. Вон, один уже добалоболился. Пером под ребро получил.

— Здрасьте, приехали… — я удивленно посмотрел на Ваньку. — А это при чем? Зайца вообще в городе убили. Да и решили ведь, кто-то из прошлых дружков постарался. Ты вспомни Васю? С гнильцой пацан был. О мертвых, конечно, нельзя так… Но факт ведь.

— Да вроде бы ни при чем… Но хрен его знает. — Подкидыш дернул плечом, словно муху отгонял. — Вот если точно знать буду, тогда и скажу. Сейчас не обессудь.

— Реутов! — Заорал Шипко. Он как раз в этот момент обернулся, чтоб проверить строй.

— Да все! Все! — Я поднял обе руки вверх, ладонями вперёд. Мол, ничего страшного не делаю, а что делал, уже закончил, и пристроился за Подкидышем.

Я вообще уже ничему не удивлюсь, ибо «удивлялка» сломалась от перегруза

— Чего-о-о? — Ленька смотрел на Шипко с таким выражением лица, будто видит его в первый раз.

Учитывая, что лицо у Леньки и без того глуповатое, круглое, мясистое, похожее на блин, сейчас оно выглядело особо нелепо.

Впрочем, изумился не только Ленька. Честно говоря, офигели все. Просто кто-то меньше, кто-то больше, а кто-то вообще решил, что Панасыч несмешно шутит. У него частенько такое бывает.