Реально. Даже не злость, а какое-то бешенство. И такая яркая, очень яркая мысль. Хрен вам всем! Хрен вам! Выживу! А потом найду тех, кто виноват и убью их.

В общем, как говорят по классике… Это не мое, мне подкинули. Я однозначно понимал, что испытываю сейчас совершенно чужие эмоции. Но при этом, внезапно нахлынувшая злость сделала меня… Как бы сказать помягче… Не вполне адекватным.

Да еще бешенство деда, которое вдруг во мне всколыхнулось… Честно говоря, подозреваю, действия мои были основаны на каком-то животном инстинкте. А в основе этого инстинкта — ненависть. Причём, ненависть именно к чекистам. И она точно не моя. Не могу сказать, будто сотрудники НКВД видятся мне друзьями, однако столь горячо их ненавидеть… Пока вроде бы не за что.

Я тут вообще без году неделю. В принципе, тот же Клячин, не смотря на все, что было, где-то слегка мне симпатичен. Резкий, да. Отмороженный. Мутит что-то. Но я однозначно не испытываю к нему ненависти. А тут… Прямо приступ безумия какой-то.

Однако размышлять об истоках своего странного состояния точно надо было не в эту минуту. Я напрягся всем телом, смутно, сквозь красную пелену в сознании понимая, задушить опытного бойца вряд ли смогу, но это был единственный шанс. И я им воспользовался. Жилы на шее Молодечного окаменели. Он пытался сунуть пальцы под мой захват, но я отчаянно сопротивлялся и тянул изо всех сил. В какой-то момент, чекист все-таки выпрямился, пытаясь скинуть меня, как прицепившегося клеща, а затем извернулся и упал вместе со мной на землю.

От удара из лёгких выбило воздух. Но я рук один хрен не разжимал. И злость… Та самая, дедова. Она прямо начала шептать мне в ухо. Убей… Отвечаю! Я словно слышал голос. Убей…

— Реутов, брось! — доносилось до меня откуда-то издалека, будто через плотный слой ваты. Судя по всему, надрывался Шипко. — Брось, скотины кусок! Реутов!

— Да он же психический! По затылку бейте! Я сразу понял, он вражина! Контра! — этот голос принадлежал Зайцеву. Гнида…

Неожиданно в челюсть прилетела боль. Резко и очень даже конкретно прилетела. Аж в глазах потемнело. Но… Надо отдать должное Шипко, а я уверен, это его работа, мозг у меня моментально встал на место. Правда, на несколько секунд… или минут… меня вырубило.

Когда пришел в себя, первой мыслью был вопрос: «Когда нас с Реутовым расстреляют?» Надо думать, другой судьбы для бешеного детдомовца не предусмотрено. А иначе как приступом бешенства, мое поведение не объяснишь. Ну и, если что, я пытался задушить действующего сотрудника НКВД. Млять… Молодец, Алеша! Просто молодец. Выпендрился так выпендрился! Меня надолго запомнят. Жаль, что посмертно…

Я открыл глаза. Судя по всему, лежу на площадке. Ничего не изменилось. Значит, реально вырубило ненадолго.