Остановив такси, Колин вышел, расплатился и тут же столкнулся с толстой немолодой женщиной, держащей на руках карликового пуделя. Извинившись, ковбой машинально потер лоб и, толкнув дверь, вошел в первую попавшуюся забегаловку. Жуя сандвич и запивая его пепси-колой, он периодически тер лоб кончиками пальцев, словно пытаясь вспомнить что-то ускользающее, но необыкновенно важное.

Мир вокруг, кипучий, самодовольный деловой мир огромного города был ему чужим, и Колин задыхался в нем. А теперь, когда он потерял Сандру, все вообще лишилось всякого смысла. Выйдя на улицу, он пошел куда глаза глядят, с недоумением останавливаясь перед витринами, по три раза, чтобы понять смысл, читая рекламные вывески, с тупой злостью всматриваясь в спокойные лица прохожих. Зачем все это? Что он здесь делает? Какой смысл во всем этом людском муравейнике?

Наконец он устал, и ему захотелось сесть и снова выпить. Зайдя в бар и заказав две двойные порции виски, Колин полез в карман куртки за деньгами. В бумажнике кроме денег лежала фотография Сандры, которую она подарила ему в тот самый день, когда они вернулись с конной прогулки.

«Милая моя, единственная, — думал он, вглядываясь в любимые веселые глаза. Неужели тебя уже забрала смерть, хотя ты создана для жизни? Что с тобой стало и что мной сделала?»

В этом самом заурядном баре, где струился дым сигарет и, несмотря на общенациональный траур, виднелись раскрасневшиеся оживленные лица, Колин медленно и тяжело напивался, уставившись невидящим взором в одну точку перед собой, почти ничего не воспринимая и не осознавая.

К тому времени, когда он вышел на улицу, на Нью-Йорк уже опустилась ночь. Но Колин едва ли это заметил.

«Где находится этот проклятый мост?» — вдруг всплыло в его воспаленном мозгу. Он приблизился к бровке тротуара и поднял дрожащую руку. Почти сразу рядом остановилось желтое такси.

— К Бруклинскому мосту, — прохрипел Колин, забираясь в машину.

Такси рвануло с места, и все опять поплыло у него перед глазами. Впрочем, ехали они не больше пятнадцати минут.

Кинув таксисту деньги и даже не захлопнув дверцу, Колин перелез через ограждение, миновал строительных рабочих и, слегка пошатываясь, пошел по левой стороне моста, менее поврежденной, чем правая.

Он шел, не разбирая дороги и не глядя по сторонам. Один из рабочих что-то закричал ему вслед, второй побежал к патрульной полицейской машине, но Колину на все было наплевать.

Подойдя туда, где ограждение моста было снесено начисто, а огромные куски металлической арматуры разорваны и перекручены так, будто это была алюминиевая проволока, Колин остановился.

Далеко внизу поблескивала река, похожая на извечную безжалостную смерть, поглощающую без остатка и человеческие тела, и человеческие души.