Негоже мол, так с героями войны поступать! Петицию вроде, как императору написали. Так что надежда еще есть.

— Надежда на что?! — усмехнулся я, растирая ладонью лицо — На каторгу? На рудники? Или на то, чтобы остаток своих дней провести в подземных казематах?

— Господь не оставит страждущих детей своих! — убежденно произнес солдат и размашисто осенил себя крестом.

Надо же… а ведь он и, правда, в это верит… Смешные они здесь: в бога верят, а казнят, как варвары — на виселице. Патронов что ли на семерых заговорщиков пожалели? Спасибо еще, что на плахе голову не отрубили или вообще четвертовали. Порубили бы на колоде, как мясник свинину.

— Давайте, ваше благородие, не упрямьтесь, поешьте! — уговаривает он меня, как капризного ребенка. И мне не остается ничего другого, как перебраться за стол.

В миске пшенная каша. Остывшая конечно, и комковатая, но вполне съедобная. Только есть мне совсем не хочется. Поковырялся для вида, проглотил, сколько смог, и отставил миску в сторону. Чай в глиняной кружке тоже еле теплый. Но вот пить мне, как раз хотелось, поэтому кружку я с удовольствием опустошил. Продолжать молчать было уже как-то неприлично, но о чем говорить с этим солдатом, я совершенно не представлял. Хотя он явно ждал от меня каких-то слов, переминаясь с ноги на ногу. Что ж…

— Снег уже закончился? — начал я с самой нейтральной и безопасной во все времена темы.

— Идет еще, но уже не такой сильный, как днем — охотно вступил в беседу служивый — а к ночи ветер поднялся, так что метет на улице. Хотя чего ж тут удивляться? В феврале оно завсегда так — как начало мести, так теперь до МасленИцы.

Как-то странно он произнес название праздника. С другим ударением… Да тут все странное, непонятное. Адмиралтейство есть, а Исаакия нет. Мосты через Неву в непривычном месте. Люди странные. У некоторых лица и фигуры такие, что хоть сейчас на подиум или в фотомодели. А другие совершенно обычные… Как этот солдат.

Может все-таки галлюцинации? На всякий случай нажал пальцем на свой левый глаз. Если это бред, то видимые реальные предметы просто раздвоятся, тогда как галлюцинации останутся слитными. Нет, увы, но солдат и камера не были галлюцинацией.

Служивый обеспокоенно на меня посмотрел, смущенно кашлянул в кулак:

— Стало быть весна-то в этом годе изрядно запаздывает. Не торопится к нам…

Я кивнул, соглашаясь. Для себя вычленил главное — сейчас здесь у них февраль. Даже скорее вторая его половина, раз на носу Масленица. Словно в подтверждение моих выводов, солдат сочувствующе заметил

— Вам бы пять дней продержаться. А там Масленичная неделя и Прощеное воскресенье.