После моих слов она словно очнулась и отрывисто кивнула.

- Вы правы, госпожа Аглая, - кивнула она.

- Зови меня просто Аглая, - предложила я, но в ответ получила отрицательное мотание головой:

- Не положено. И не важно, что вы рабыня, а я свободная. Важно, что вы делаете для этнарха.

Я не стала спорить - усталость всё же начала брать верх и я, кивнув, взяла в руки свою грязную тунику, с целью постирать, но была остановлена Агатой:

- Оставьте здесь, вам в комнату должны были принести новую одежду.

- Даже так, - удивилась я и вяло, еле переставляя ноги, отправилась к себе.

Соседнее со мной помещение занимала Агата и, пожелав ей спокойной ночи, я, задёрнув поплотнее полог, обернулась к окну. Дождь всё же пошёл. Кап-кап-кап. Ветер усилился и капли под его порывами залетали прямо в моё новое жилище.

- Так дело не пойдёт, - пробормотала я, подходя к окну и с усилием задвигая ставни, правда, щель всё же оставила.

Стопка чистой одежды лежала на краю топчана и я, скинув простынь, принялась одеваться. После чего потушила масляную лампу и с наслаждением растянулась на лежаке.

Закрыла глаза, но сон не шёл, хотя пару минут назад веки буквально на ходу закрывались.

Какая-то назойливая мысль всё не давала мне покоя. Вертелась с четверть часа, пока, наконец, до меня не дошло:

- Майя! - я резко села.

Я забыла сходить к ней и проверить, как она себя чувствует. А также совсем из головы вылетело обещание, данное девушке касательно её ребёнка.

- Завтра утром в первую очередь займусь этими вопросами, - дала сама себе строгое обещание и уже с чуть успокоившимся сердцем, постаралась уснуть.

Меня разбудило звонкое пение птиц, и я, откинув тёплый шерстяной плед с удовольствием потянулась. Кожа тут же покрылась гусиной кожей, было зябко, явно благодаря всю ночь шедшему дождю. Хотелось укрыться с головой, и снова провалиться в сон, но я не могла себе этого позволить. У меня есть дела, которые стоит закончить до выхода из дома этнарха."

"Пока застилала топчан, думала, что в местном обществе невооружённым глазом можно заметить разницу между богатыми и бедными[18], пропасть между этими двумя социальными прослойками была просто чудовищной, а ненавистное мне рабство здесь являлось нормой, привычной мерой бытия. Здесь так принято. Я вообще не знаток истории Греции, если честно, но анализировать увиденное и услышанное умею. И чувствую, что ни к чему хорошему настоящее положение дел не приведёт.

Власть этнарха Менедема распространялась прежде всего на этнос, и лишь как следствие — на территорию, по отношению к которой могла быть существенно ограничена полемархом или стратегом.

В общем, этнарх Менедем - очень влиятельная фигура Афинского Полиса.