Да и сосредоточиться никак не выходило: впервые всю операцию я провела, используя только нож с коротким, но острым лезвием и собственные пальцы. Сделав последний стежок на коже, перерезала ножиком нить и положила руку на шов, может получится хоть что-нибудь увидеть магическим зрением?

Не получилось.

Не став показывать насколько я расстроилась, повернулась к Василиссе, продолжавшей восседать с видом царицы на деревянном стуле со средней спинкой и не сводившей с меня холодного нечитаемого взгляда."

"- Я закончила, пусть ей положат холодную тряпицу на лоб, у Майи жар, необходимо сбить, и почаще меняйте простынь, а всё остальное по воле Богов, - по-местному закончила фразу и устало, чуть пошатнувшись, встала. Меня мгновенно подхватила одна из молоденьких наложниц и подставила плечо, чтобы мне было обо что опереться. Благодарно ей кивнула и добавила, - мне нужно умыться.

- Твоё искусство велико, - вдруг произнесла всё это время молчавшая местная владычица, - Ника, отведи Аглаю в купальни, назначь рабынь, пусть смоют кровавый дух с её тела, - кивнула одной из своих служанок Василисса и отвернулась к Елене намереваясь что-то ей сказать.

- Младенца отнеси кормилице...

Я не стала прислушиваться к её словам: меня подхватили под руки и буквально понесли к выходу из помещения.

Вернулась чистая, благоухающая, каждую мышцу знатно промяли, что повысило градус настроения на одну единичку. Всего на одну, потому что всё это время я очень сильно переживала за Майю. Она ведь так и не очнулась, температура её тела была достаточно высокой. Это тревожило.

И, попав в комнату наложниц, первым делом направилась к топчану, где должна была лежать девушка. Первое, что меня неприятно поразило - рядом с ней никого не было, все остальные женщины просто легли спать, позабыв о мечущейся в бреду роженице. Более того, Майи не оказалось на её месте, я её нашла по тихим стонам в дальнем углу комнаты, прямо под открытыми узкими окнами.

Это настолько меня возмутило, что я чуть не зарычала, с огромным усилием воли, взяв себя в руки, подошла к девушке, проверила температуру: та значительно подскочила, тряпочка, которую ей небрежно нахлобучили на лоб, давным-давно высохла и сползла на правое ухо. Заглянула вниз, чтобы проверить тряпицу, выполнявшую роль подгузника и чуть не взвыла: она вся пропиталась кровью. Едва слышно чертыхаясь, я попыталась поднять молодую женщину, но в нынешнем тощем теле мне такой фокус провернуть не удалось. С кряхтением выпрямилась, уже не особо заботясь о сне окружающих, подошла к топчану, на котором лежала одна из молоденьких наложниц.

- Проснись, - пихнула не слишком вежливо.

- Что? - пробормотала та, не собираясь просыпаться.