На проверку истинности чувств давался год, после которого семья или окончательно закреплялась как ячейка общества, или безболезненно распадалась. Как именно распадалась, тоже было написано, правда, очень образно и метафорично, но, кажется, я поняла, что нужно делать.

Сама церемония лунного брака лишь отдаленно напоминала нашу с Дьеном. За поцелуем следовал обмен кровью с использованием ритуальных кинжалов, так что Эвиналь Ильнао, конечно, сильно притянул все произошедшее за длинные эльфийские уши. Но главное – поцелуй при Луне, и он состоялся. Здесь не поспоришь.

Так что теперь меня куда больше интересовала клятва, которую Ролиан Варнао может изменить в любой момент. Именно за этим я собиралась пойти в библиотеку, и так по дурацкой студенческой привычке тянула до последнего.

Вот только сразу исполнить задуманное не удалось. Стоило мне одеться, как в дверь постучали. В коридоре стоял заспанный и всклокоченный пожилой комендант, недовольный столь ранним подъемом. Он коротко передал приказ явиться к ректору немедленно и, кутаясь в теплый стеганый халат, пошаркал обратно к себе, тихонько костеря нерадивых студентов, нарушающих всевозможные правила.

Ничего хорошего такое начало дня не сулило.

В приемной ректора утром было тихо и пусто, даже его помощник еще не пришел. В кабинете сидел магистр Фаграл, кажется, в той же одежде, в которой вчера ездил со студентами на бал.

– Доброе утро, Виолетта, – устало поздоровался он. Я поспешно поклонилась в ответ. – Присаживайтесь.

Мне очень хотелось сесть подальше, но стул для посетителей у самого ректорского стола было сложно не заметить и глупо игнорировать.

– Что-то случилось, магистр? – осторожно спросила я, собственно, отлично зная ответ. Случилось. И такое, из-за чего ректор вновь захотел меня видеть с утра пораньше.

– Вы ведь в курсе вчерашней драки Дьеналя Варнао и Стивена Блана?

Я утвердительно кивнула, ожидая продолжения.

– Еще вчера эльфы выдвинули ноту протеста из-за нападения на их сородича, компрометации его жены и, – магистр Фаграл опустил глаза на лежащую перед ним бумагу, по которой прочел: – “Циничного уничтожения уникального растительного лабиринта, подаренного королю Лайонелю Второму лучшими эльфийскими магами двести лет назад в знак дружбы и уважения между двумя народами”.

Вчера в темноте было сложно оценить масштаб повреждений, уверена, там нет ничего непоправимого. Но ведь дело не в лабиринте.

Эльфы, как и всегда, реагируют быстро. И своего не упустят. А я, кажется, догадываюсь, что им нужно.

– И чем это грозит… нам?

В том, что дело принимает серьезный оборот, сомневаться не приходилось. И лабиринт виделся меньшей из проблем.

– Стивена Блана могут сослать и запечатать.

Я сглотнула.