Оставалось лишь выяснить, в чем конкретно он заключается. Сосредоточься, Моргана, велела она себе и закрыла глаза, чувствуя, как ее тело обмякает в теплой воде.

Значит, морфа. Она — морфа.

В сознании всплыла картина: белое поле, одетое непроглядным туманом. В тумане маячили какие-то неразличимые силуэты — не более чем просветы в клубящейся белизне, принимающие безличные продолговатые формы, скорее лишь завихрения снежно-белой пены. Прохладный воздух остужал кожу. Волоски на руках встали дыбом, лопатки уперлись во что-то твердое. Перед ней возникло черное пятно, выплывшее непонятно откуда.

Сначала показалась лишь крошечная трещинка, едва заметная, словно дурное предзнаменование или знак одиночества. Отстой — Моргана была не одна. Из трещинки к ней потянулся черный колеблющийся усик — тоненькая колышущаяся лапка темной энергии.

Когда Моргана была маленькой, такое уже случалось — в лесу, вот как все это началось. Там были и другие, старше ее, стоявшие в кольце. Она пыталась убежать, но лишь упиралась спиной во что-то холодное…

Она принесла Нив в жертву и тем совершила первое настоящее зло.

Неожиданно нахлынул сквозняк — Моргана задохнулась и распахнула ресницы.

Вода залила рот, попала в глаза, она принялась отплевываться и откашливаться. В черной щели приоткрытой двери мелькнуло смущенное и пристыженное лицо брата.

Моргана едва успела его заметить, как он захлопнул дверь и сказал уже снаружи:

— Ой, извини, пожалуйста. Не знал, что вы привыкли принимать ванну в середине дня, мисс Хилтон.

Не отвечая, Моргана села, уставившись на воду. К. А. нервно кашлянул в коридоре.

— Звонила мама. Она едет домой. Спрашивала, не хотим ли мы пообедать в «Фабрике спагетти».

Я пообещал, что выясню, как у тебя сегодня с работой.

Он поскреб пальцем дверь — точно так же, как в детстве, когда просил, чтобы его впустили.

— Ты же знаешь — как настоящая семья. Я собирался позвонить Нив, узнать, не хочет ли она тоже поехать.

Моргана подняла голову. Внутри ее что-то происходило — нечто связанное с посетившим ее видением, и она боялась этого. «Морфа», — повторила она. Ночи в лесу. Потрескивавший кокон.

— Морри, ты там в порядке?

Она встала — вода текла с нее потоками. Сняла кимоно с крючка, завернулась в него — тонкий хлопок прилип к мокрому телу.

Она провела пальцами но полосам и глянула на себя в затуманенное зеркало — черные брови, черные блестящие волосы, синие глаза. Она все еще была здесь, та же самая Моргана, чистая, как свежевыпавший снег.

Моргана открыла дверь и встала на свету. Низкий вырез кимоно открывал грудь, вокруг клубился пар.

— Привет, Кака. — Она улыбнулась сестринской улыбкой и дотронулась до плеча брата.

— Привет. — К. А. вспыхнул и наклонился, чтобы чмокнуть ее в щеку.