Ответ готов был сорваться с губ Морганы, но она сдержалась, и Блик, слушая только себя, продолжал:

— Но ты… — Он придвинулся ближе, прижался губами к ее голой шее. Она чувствовала его влажное дыхание на своей коже. — Ты все же совершенно другое создание. Я следил за тобой с тех пор, как ты еще пешком под стол ходила, Моргана.

«Сколько же тогда Блику лет?» — подумала она. Выглядел он максимум лет на тридцать.

Тут он шагнул назад и снова окинул ее взглядом.

— И ты действительно здорово выросла.

Ее воротило от его намеков, но она приняла вызов и разомкнула губы.

— Я не собирался льстить.

Придется над этим поработать. Ты знаешь, — он повернулся к ней, — резатели не сексуальны. Дорогая моя самовлюбленная Моргана, твое прелестное личико возбуждает меня не больше, чем вот эта лужа.

Он показал на лужу, она посмотрела туда же. Вода в луже колыхнулась.

— Ну, — он улыбнулся, — я должен был сделать эту поправку. Мы не можем размножаться сами. Но могли бы, если бы балом не правили эта чертова кукла Вив и ее дружки, невыносимо тупые наследнички. Усвой главное: воля правит всем. Сила; которая изменяет нас, солнышко.

Сила и бремя, здесь, на земле. Сейчас, не в заоблачных далях. Но похоже, что ты это уже сообразила?

Он провел длинным ногтем по тонкой вязки свитеру, и Моргана вздрогнула снова.

— Я знаю, что бесит тебя, Моргана. Я слышу то же самое тиканье бомбы, что и ты. А теперь…

Он умолк, явно готовясь дать ей какую-то инструкцию. Она уже хотела задать ему вопрос, но передумала. Границы сотрудничества были обозначены, условия оговорены. Блик упивался… самим собой. Он научит ее, и, в свою очередь, она выполнит его требование. Оставалось только выяснить, чего же он хочет.

Очевидно, он прочел все эти мысли на ее лице. Замурлыкав какую-то мрачную мелодию — где она слышала ее раньше? — Блик приступил к объяснениям.

— Завтра твой братец-идиот возвращается из тренировочного лагеря. — Резатель покачал головой. — Даже не верится, что тебе приходится жить с ним под одной крышей. А уж крыша-то! Это же почти трейлер! Давно нужно было организовать несчастный случай. Щепотку мышьяка в эти оладушки, которые твой Кака так здорово готовит. Подушку на лицо сразу перед сном? А?

Несмотря на все свои настроения, Моргана еле удержала крик.

Да как он смеет? Она любила своего брата настолько, насколько она вообще была способна любить. Откуда он знает про оладьи? Про подушку, которую она купила за две сотни долларов на шестнадцатилетие К. А.? Он что, шпионил за ней? С этого момента Моргана поняла, что ненавидит резателя, ненавидит его больше, чем любое другое существо, живое или мертвое. А еще она поняла, что этот-то ее гнев и подпитывает его. Не сила была его волшебным эликсиром, а ненависть.

Она смотрела под ноги.