‒ Пока я не перерезал твою глотку. Вас здесь не должно быть! И совсем скоро не будет!

Сразу после произнесенных слов вперед выступил мужчина с уродливым диагональным шрамом на всё лицо, приготовившись говорить.

‒ Чья бы корова мычала, ‒ проскрипел сухо Костров, всё также держа руку на клинке стоя напротив, а золотистая сила духа из молодого мужчина била нескончаемым ключом.

‒ Рострик, Леонид, достаточно, ‒ тихо проговорил патриарх, прерывая разгорающуюся свару, а после аналогично своему оппоненту опираясь на своего друга вышел вперед. ‒ Что вам нужно? О чем вы желаете говорить?

‒ Честно признаться мы удивлены, ‒ холодно заговорил мужчина.

‒ Но так или иначе это не повлияет на конечный результат. Лучше снимите барьер и впустите нас добровольно, мы же пойдем вам навстречу. Даю слово, что убьём не всех, а лишь большую половину. К тому же нам известно, что ваша защита не продержится долго. Она потребляет слишком много магической силы.

‒ Что будет с моими сородичами, которые останутся в живых, незнакомец? ‒ тихо спросил Карз, продолжая держаться за плечо Рострика.

‒ Тебя это не должно тревожить, ‒ отмахнулся апостол, делая шаг, а после нахмурившись окинул взглядом купол.

‒ Открывайте! Либо истребим всех!

‒ Только дурак согласится на такие условия! Поэтому давай, сукин ты сын! ‒ внезапно разъярился артефактор. ‒ Попробуй! Явите еще больше света в ночи. Ведь совсем скоро сюда сбегутся все любопытные. Интересно, как долго вы здесь пробудете? Пока сюда не явится третий отдел?

‒ Никто не придёт, ‒ злорадно ухмыльнулся изуродованный юноша. ‒ Мы об этом позаботились. А если даже и явится, к тому времени вы уже окажитесь трупами! Нам даже император не указ!

‒ Вы не боитесь гнева князя Лазарева? ‒ вдруг неудержался от громкой колкости Костров, потому как слова светозарного посеяли смятение в рядах альвов.

‒ Вы ведь понимаете, что ему нечета?

От упоминания имени Палача Империи гримаса ненависти неожиданно исказило лицо парня, физиономия его скривилась в свирепом и безумном оскале, и тот невольно коснулся жуткой отметины на своём лице, а его грудь стала напоминать кузнечные меха.

‒ За то, что напомнил мне об этой третьесортной швали, глупец, ты умрешь самой ужасной смертью, я лично об этом позабочусь.

А что касательно вашего защитника, ‒ выплюнул презрительно церковник, ‒ то он уже подох! Разозлённая знать и хунхузы не прощают ничего. Вашего драгоценного Лазарева разорвали на части! Могу лишь надеяться, что его пытали перед этим за все его прегрешения. Поэтому единственное, о чем жалею, так это о том, что не прикончил его самолично. Этот никчемный ублюдок заслуживает тысячу смертей за свои дела. Ему не…

Однако договорить светозарный не смог, потому как его прервали в самой бесцеремонной и наглой манере.