— Маркус, а ты знал, что ищейки насылают только те кошмары, которые снились им самим? Или то, что теневые хомяки вынуждены постоянно что-то грызть, потому что у них чешутся зубки?

— Не знал, — честно ответил я, застегивая рубашку, — это они сами тебе рассказали?

— Не совсем. Я просто… поняла это. Вернее, переняла, когда научилась их способностям, — усмехнулась она, — поначалу было тяжеловато засыпать с кошмарами каждую ночь и зудом, но я добавила в рацион орехи и научилась пересылать свои кошмары всяким мудакам. Теперь все нормально.

— С ним иначе, — нахмурила носик Лиса, — но в то же время точно так же. Когда ты рассказал, что Борькой можно управлять только подчинением, то я испытала к нему… жалость и отпустила поводок. Вместо дрессировки дала свободу. И знаешь, что он сделал? Перестал убегать, а, наоборот, стал постоянно держаться рядом со мной. По своей воле. Вообще, шага ступить без него не давал!

— Так ты научила его Тени?

— Ага-м, — широко улыбнулась Лиса, — он начал вечно ходить за мной, и я задумалась, что будет, если я спрячусь от навязчивого Борьки в тенях. Уже через шесть часов он смог выследить меня, а еще через десять умудрился зайти в Тень за мной. Я тогда просто визжала от восторга!

— Представляю, — скосил я взгляд на барахтающее во сне ногами иномирное создание.

— Как бы я ни любила Пушка и Проглота, в конечном счете они способны лишь побороть свои слабости и отточить сильные стороны. Их потенциал развития ограничен, но вот Тиранус… он еще способен эволюционировать.

— А как насчет него? — кивнул я в сторону ванной со связанной мартышкой.

— Тренировки с Проглотом и Пушком помогли мне почувствовать Тень по-новому. Увидеть не только силу Стихии, но и ее слабости, — старательно подбирая слова, произнесла Лиса, — «оковы» — это техника, созданная мной для подавления Стихии Тени, и мартышка, вечно намеревающаяся сбежать, отличный подопытный.

Я не смог сдержать улыбки, а в груди теплой волной расплылась по телу… гордость?

Нечто новое и не совсем понятное для меня. Неужели старик Акс не был бесчувственным чурбаном и при виде моих успехов тоже испытывал нечто подобное?

Если так, то хоть разок-то мог и признаться. Скрытный старый хрен.

Гордость за Лису меня прямо распирала, словно этого добился я сам. Интересно, почему я так радуюсь?

Потому что приручил и дал ей имя?

Потому что назначил своей ученицей?

Или потому, что через успехи Лисы я вижу, что родная стихия Старика Акса не угасает, а продолжает жить и развиваться?

— Молодец, — потрепал я по голове девушку.

— Правда-правда? — смущенно улыбнулась Лиса, подрагивая, словно виляет хвостиком.

— Правда-правда, — кивнул я и поднялся на ноги, — одевайся и буди зверинец.