Но все же такие умные и сильные, кто будет слушать старого Хранителя? Никто! Вот и не слушали они меня, отмахивались, словно от надоедливой мухи, пока не стало слишком поздно. Что теперь осталось от моих славных и достойных потомков? Портреты в галереи да надписи на стене памяти? Как ты думаешь, можно ли почти полное уничтожение рода простить? Забыть? — не на шутку разошелся Хранитель. Я даже уловила призрачный силуэт пред собой, который то появлялся, то исчезал, грозно потрясая руками.

— Забыть, конечно, можно…

— Можно отомстить и забыть. — закончила я свою мысль. — Какова была причина?

— Причина чего? — не понял Хранитель.

— Причина, повод… для уничтожения целого рода повод должен быть очень весомый.

— Власть, сила, влияние, богатство, положение в обществе, связи… тебе мало?

— Все это было у Эйшар?

— Даже больше, намного больше, слишком много завистников крутилось вокруг, слишком много стервятников, готовых накинуться лишь почуют первую кровь… кружат… выжидают… падальщики проклятые! О, если бы ты застала те времена! У тебя бы отбоя не было от поклонников, тебя бы на руках носили, осыпали подарками, убивали бы за право стать твоим супругом.

— Предпочитаю, чтобы всё выше перечисленное делали лично из-за меня, а не по причине принадлежности к известному роду. — хмыкнула я на прочувственную тираду Хранителя. — Договорные браки не для меня.

— В этом ты можешь быть спокойна. Пока не восстановим имя Эйшар из забвения, боюсь тебе никакой брак не светит.

— Вот и чудненько. Всегда была сторонником свободных отношений, контроля меньше.

Хранитель удивлённо замерцал, вот прям действительно замерцал и начал проявляться. Я ожидала увидеть… не знаю кого ожидала, но прямо на меня смотрел молодой мужчина, чуть старше тридцати лет, в светлых штанах, заправленных в высокие сапоги на шнуровке, в белоснежной тунике, доходящей ему почти до колен и перехваченной на поясе широким кожаным ремнём. Волосы, словно первый снег, были собраны в причудливую косу, а светло-голубые глаза были грозно прищурены на меня.

Красавец. Уверена, в свое время не одна девица положила своё влюбленные сердечко к его ногам.

— Вы проявились. — тактично заметила я, рассматривая Хранителя во все глаза.

— Да? — удивился он. — Действительно?

— Какой смысл мне врать? — теперь удивилась уже я.

— Рановато как-то. Что ты видишь?

— На комплимент напрашиваетесь? Хорошо. — легко согласилась я с его странностями и принялась описывать его внешность: — Передо мной молодой мужчина лет тридцати — тридцати пяти, с белоснежными волосами, заплетенными в косу, в светлой…

— Действительно проявился или ты видишь скрытое.