Дракон сделал последний круг и завис в воздухе прямо над носом корабля. 

А потом из разжатых когтей на палубу соскользнула человеческая фигурка в грязно-серых тряпках, в которой миллиардер с изумлением опознал свою пропажу. 

“Если ты еще раз ее обидишь, человек, я вернусь и сожгу твой летающий дом” — пообещала драконица. Взмахнула крыльями, подняв такой ветер, что “странница” закачалась на волнах и взмыла в небо.

Лопатки заломило от уже привычной фантомной боли. Даже когда крылатая бестия растаяла в бесконечной синеве, Анри еще стоял, задрав голову, и вглядывался в пустые небеса. 

— Вы были правы, это действительно уникальный опыт, который невозможно забыть. Однако не могу сказать, что жила исключительно ради него. И пожалуй, пойду на многое, лишь бы он не повторился… — ехидный и неимоверно злой голос вырвал его из размышлений.

Полуэльф вздрогнул, обернулся и наткнулся на разъяренный взгляд.

Даяна (своего настоящего имени диббучка так и не сказала) поднялась и скрестила руки на груди. Весьма разумно, учитывая, что намокшая ткань скорее подчеркивала, чем скрывала соблазнительные формы. 

Где она успела так перемазаться? Как будто на пожаре побывала, а не в море. 

— Ты жива, это хорошо, — невпопад ответил миллиардер, не отрывая взгляда от этой невероятной женщины. 

И по тому, какой яростью сверкнули глаза диббучки, понял, что ляпнул что-то не то… 

Нет, я не планировала высаживаться на этой яхте. Не после того, как полуэльф просто выкинул меня с дирижабля. Но не хватило ума держать свое открытие при себе. А за глупость надо платить.

— Это Аншлер. У него должна быть моя одежда и сумочка с деньгами. 

“Отлично! — радуется Нефрит. — Вот пусть он и везет тебя домой. Заодно извиниться”

— Эй, я не это имела в ви… 

Поздно. Драконица сгружает меня на палубу и улетает. 

Сидеть на влажных досках под взглядами чужих мужиков в грязном, насквозь мокром белье, то еще удовольствие. Матросы глазеют и шепчутся, разве что пальцами не тыкают. А полуэльф застыл памятником, и с мечтательной улыбкой пялится в небеса. 

Даже море как будто притихло. Немая сцена, мой выход.

— Вы были правы, это действительно уникальный опыт, который невозможно забыть, — ох, неужели это мой голос так сочится ядом? — Однако не могу сказать, что жила исключительно ради него. И пожалуй, пойду на многое, лишь бы он не повторился… 

Миллиардер оборачивается, и я осекаюсь. Слишком много голодной, болезненной тоски в глазах. Слышал ли он хоть слово из моей ехидной речи? 

Тень обречённости медленно покидает лицо полуэльфа. 

 — Ты жива, это хорошо.

От злости у меня темнеет в глазах.

— Да ну? Сложно поверить, после того, как ты приложил столько стараний, чтобы утопить меня.

— Неважно.