А дом, магазин и мануфактура, после нашей свадьбы перейдут под управление полуэльфа. В обмен на хорошее вознаграждение. 

Ха! Будь я проклята, если позволю этому паразиту завладеть всем, что строила эти месяцы! Лично разломаю, сожгу, выкину все что можно. Вместо успешного бизнеса мерзавец получит только руины и кучу возмущенных вкладчиков, которые напрасно ждут своих дивидендов. 

А особняк… ну, пусть попробует объяснить Тайбергу, что тот должен уехать. Я по такому случаю даже попкорном запасусь. 

Пытаюсь ободрить себя подобными мыслями, но в душе все равно растерянность. Снова чувствую себя бесправной козявкой, попавшей в маховик бездушной судебной машины. Все, чего я достигла за эти недели, все мои надежды и планы — стояли на зыбучем песке. Только защита лорда Фицбрука отделяла меня от падения в знакомый кошмар. 

Но стараниями Аншлера, защиты больше нет. 

Перевожу взгляд на Роя в глупой надежде, что он найдет выход. Инквизитор делает шаг вперед и требовательно протягивает руку.

— Я должен ознакомиться с решением Конклава.

— Конечно, — тот сладко улыбается и без возражений отдает бумагу.

Милорд осматривает ее и приподнимает бровь.

— Прошение подано неделю назад?

— Да. Сами понимаете — бюрократические проволочки занимают время… 

Мы с Роем обмениваемся молчаливыми взглядами.

Нет, это не месть Аншлера за купание в супе, а часть продуманного плана. Как и наша с Роем встреча в столице. 

Его миллиардершерству надоела моя холодность и игры в ухаживания. О чем он изволил известить еще вчера.

На мгновение в столовой воцаряется тишина. Рой читает постановление, незваные гости ждут, я стискиваю кулаки и пытаюсь судорожно найти хоть какой-то выход.

И тут мессер решает, что пришло его время вмешаться. 

— Итак, потомок Эгмонтов хочет прибрать к своим грязным ручонкам дом мессера Тайберга, — ой-ой, на месте “папаши” я бы поостреглась! Слишком уж хищным блеском горят глаза воскресшего некроманта.

Тайбергу есть за что ненавидеть Эгмонтов. Сто лет назад во многом стараниями предка Пилора насильник ушел от правосудия. Особое негодование у некроманта вызывал тот факт, что потомки судейского писаря умудрились нажиться на мести мессера — основали Орден Искупления и принялись удочерять будущих жертв дракона. 

Пилор принимает картинную позу и гордо фыркает.

— Этот дом давно принадлежит Эгмонтам! Решением магистрата он отдан в нам собственность, как награда, за нашу победу над драконом. 

— Вашу? — нехорошо щурится Тайберг. 

— Мою и моей дочери. Это я сопроводил ее на бой с чудовищем… 

Вот ведь мерзавец! У меня аж дыхание перехватывает от возмущения.