Ну, там, лязганья инструментов палача, скабрёзных бандитских голосов или причитаний других узников. Ну а что? У порядочных злодеев обязательно должна быть своя пыточная. Да и Гуэнь говорил…

Воспоминания о произошедших событиях пришли внезапно, словно бы вооружённым кастетом кулаком ударив меня в виски. Гуэнь… Блин!

Столько пройти, избежать таких опасностей, и вот так вот… погибнуть от руки родного брата! И какого хрена тебя, ухатый, вообще понесло в этот вертеп. Знал ведь, зараза, что как-то так всё может закончиться. Но я вроде бы тоже задал жару, неплохо всем навалял.

Да и впервые в жизни мне удалось совладать со своими «особыми» способностями. Даже вроде ту мелкую шмакодявку какое-то время защищал. А уж в конце…

Но что уж там было и как оно получилось, терялось в тумане. Точно помню лишь то, что была там какая-то жуткая баба, явно лесная бомжиха с нестрижеными ногтями и немытыми патлами, выглядящими так, словно бы её птички пометили. Я поморщился, буквально почувствовав исходящую от неё вонь и то ощущение опасности, когда она кинула в нас какой-то дрянью. Дотронься эта фигня до нас с розововолосой идиоткой, и толстый, белый пушной зверёк нам был бы обеспечен.

Окончательный и бесповоротный.

А вот за щит, кстати, надо будет Бирину магарыч поставить! Если б не эта переносная дверка, так и остались бы мы на том дворе, спокойные и очень холодные. Не пришлось бы даже с бомжихой знакомиться.

Прошуршала, открываясь, дверь. Они здесь были тоже восточные, покрытые бумагой решётки, которые нужно было не открывать, а сдвигать в сторону. Хоть я и определил обстановку как благоприятную, рефлексы сработали раньше мозга – встречать неизвестных гостей лёжа под одеялом если не глупо, то как минимум неприлично и тем более опасно для здоровья!

Рывком сел на футоне, сбрасывая покрывало.

Поверх него с груди катапультировалась пригревшаяся там Юна, пискнув что-то невразумительное. Змейка, как обычно, сладко спала и была совершенно не готова к подобной побудке. А уж когда её, в свою очередь, накрыло полотенцем, которое, по всей видимости, лежало у меня на лбу, она решила, что наступил-таки конец света. Впрочем, мне было не до панических воплей ламии.

Я играл в гляделки с вошедшей розововолосой малышкой, на этот раз для разнообразия одетую в практически классическое бело-голубое кимоно с насыщенным синим узором.

Не в тоги для борьбы, которую у нас так кличут обыватели, а в длинный халат с широкими рукавами, перемотанный поясом с бантом на спине, ну и прочими атрибутами профессиональной униформы японской гейши. Да к тому же со сложной и, безусловно, красивой причёской на голове, украшенной цветами, гребешками и спицами.

Хина замерла на пороге, уставившись на меня огромными малиновыми глазищами, словно кролик на удава.