Ибо если быть им означает идти в какое-то страшное место с человеком, которой пугал Бруно до мокрых подштанников, то лучше уж дома, в деревне быть обычным пахарем, который после тяжёлого дня в корчме может пропустить кружку-другую зимнего эля и не думать ни о каких ужасах.

Здоровяк сам не заметил, как они добрались до цели. Амадеуш не отпускал его ни на секунду, всю дорогу рассказывая о том, как всё будет, когда он станет императором людей. Займёт положенное ему место, как называл это рыцарь. Жалобное блеянье оруженосца, предлагавшего вернуться, попросту игнорировалось, безумный, а теперь даже Бруно это отчётливо понимал, рыцарь видел цель и шёл к ней с неуклонностью атакующей тяжёлой боевой химеры.

– Вот! – голосом, полным патетики и пафоса, произнёс Кравчик, стоило им остановиться. – От сей гробницы начнётся моё восшествие на престол! В этой могиле, среди великолепия парчи и позолоты, покоится клинок, что признает лишь кровь истинного претендента. И сегодня он будет моим! Я уже слышу зов, он ведёт меня!

Здоровяк, испуганно оглядевшись, поёжился. Из всего, что наговорил Благоверный, это место соответствовало лишь могиле.

Тяжёлые, обветренные камни дольмена, заросшие мхом и лишайником, никак не тянули на великолепие, и уж тем более на парчу. Надеяться, что там, в глубине узкого хода, ведущего в тёмное нутро, пахнущее влагой и прелой травой, будет лучше, чем снаружи, тоже не приходилось. Скорее, там можно было наткнуться на дневную лёжку какой-нибудь хищной твари, чем на шикарное убранство и позолоту.

– И тебе, друг мой… нет! Генерал мой! Тебе предстоит принести то, что откроет мне двери вечности! Иди же! – Амадеуш подтолкнул оруженосца к входу в дольмен.

 – Ступай и добудь для своего господина меч первого императора людей! Докажи, что достоин встать по правую руку от меня!

Бруно, и так едва сдерживающийся, чтобы не задать стрекача, после толчка Кравчика оказался совсем рядом с дырой и, не удержавшись на внезапно одеревеневших ногах, шлёпнулся на четвереньки. Зев норы, куда ему предстояло ползти, ибо пройти там смог бы лишь кролик, гипнотизировал оруженосца, не позволяя отвести взгляд. Тьма, казалось, клубящаяся внутри мегалита, стала надвигаться, словно засасывая его в себя.

Конечно, ничего подобного в реальности не происходило, но измученная психика недалёкого парня просто не выдержала подобных потрясений. Не вставая и не отводя взгляд, он принялся отползать от дольмена, пока не упёрся в ноги Кравчика. Ужас уже занял такое место в разуме Бруно, что он принял это за нападение со спины неведомого монстра и метнулся в сторону с детским полувизгом-полувсхлипом. И лишь разглядев в густеющем тумане фигуру Кравчика, сверкающую доспехами на закатном солнце, остановился.