– Извини, но я считаю, что Данил, да и Бирин, гораздо больше тебе подходят, чем твой му…

– Не смей лезть в мою семью, – женщина сама умела шипеть не хуже любой змеи. – Не трогай моего мужа! Если бы не ваша проклятая Гладь, я бы вообще никогда не встретила никого из них. И знаешь что? Я была бы вполне счастлива.

– Извини, – голос Эфы наполнился сожалением. – Мне действительно не следует лезть в твою жизнь. Прости. Я не хочу ссориться. И позвонила, чтобы первой передать весть об Игоре. Если не хочешь, больше не услышишь меня, но я действительно искренне хочу наладить отношения.

– Хорошо. Благодарю за звонок, – на Софью произвело впечатление раскаяние всегда внешне холодной ламии. – Я очень переживаю за сына. Рада, что всё в порядке. Ещё раз спасибо, и, если хочешь, давай созвонимся в субботу. Мы собирались встретиться с Региной и Алиной. Думаю, они будут не против увеличения состава.

Вернуться на кухню Алиса успела первой и сейчас как ни в чём не бывало сметала с тарелки рыбу с гарниром. На самом деле ей было невероятно трудно сдержать себя и не накинуться с расспросами, но и голод давал о себе знать.

Так что девочка приняла соломоново решение – быстро всё съесть, а потом уже начать пытать мать на предмет стольких интересных вещей, о которых удалось подслушать. Моральный вопрос волновал егозу в последнюю очередь.

Софья появилась на кухне с исчезновением последнего кусочка спаржи с тарелки девушки.

– Звонила Эфа, – эта фраза предназначалась, прежде всего, Ипполиту, вроде немного отошедшему от шока, но после этих слов вновь замершего, как удав перед кроликом. – С Игорем всё в порядке и он через пару недель будет дома.

– Ура!!! Игорёха возвращается!!! – Алый мячик заскакал вокруг матери. – А чего так долго? А кто такая Эфа? Мам, а что такое Гладь?

Последнее слово произвело эффект бомбы, разорвавшейся на кухне элитной многоэтажки в центре столицы. Замерший сусликом мужчина всплеснул руками, умудрившись перевернуть на себя тарелку со своим блюдом и теперь был покрыт не только молоком, но и затейливо украшен пророщенными бобами. Софья же, наоборот, стала бледная как мел и, твёрдо ухватив дочь за руку, уставилась ей в глаза.

– Не смей произносить это слово в моём доме! И поклянись, что никогда, никогда не станешь сама выпытывать, что это такое.

Поклянись, слышишь!

– Да клянусь, клянусь, – девочка была в шоке от произведённого эффекта. – Да что я сказала-то?

– Ничего, дочка. Просто забудь. А вот за то, что подслушивала, останешься без сладкого.

В стену у изголовья кровати тихо постучали. Апартаменты, занимаемые прибывшими из островных королевств, располагались на третьем этаже таверны и относились к категории графских покоев.