Неторопливым шагом я пошла к выходу, прекрасно зная, что на улице ждала машина, присланная моим отцом и немного впереди шло двое верзил — люди Кано, которые сопровождали меня в этой поездке.

Из-за того, что перелет был крайне сложным, я жутко хотела спать, но, внезапно уловив нити какого-то запаха, резко замерла и встрепенулась. Кажется, это был мужской одеколон и он будоражил. Будто бы поджигал сознание и я почувствовала рядом с собой чье-то присутствие. Уже давно забытые ощущения — сильный страх.

Я резко обернулась, но в потоке людей никого знакомого не увидела, поэтому, качнув головой, пошла дальше.

Наверное, перелет и правда был очень тяжелым мне уже мерещилось черти что.

Выйдя на улицу, я подняла голову и сделала глубокий вдох. Вот я и вернулась в Мадрид.

Пока я ехала к особняку родителей, мне было интересно посмотреть на Мадрид. Увидеть то, каким он стал, но, для себя я отметила, что город почти не изменился. В прочем, как и дом мамы и папы. Разве что я слишком сильно отвыкла от него.

Пока громоздкий мужчина доставал из багажника мои чемоданы, я вышла из машины и прошла к главному входу, издалека на ступеньках увидев маму.

Все такая же изящная и утонченная. Она вообще не изменилась.

— Добро пожаловать домой, Камила, — сказала она, когда я подошла ближе. Мама привычно отметила мой внешний вид. — Рада, что ты приехала.

— Для меня уже приготовили комнату? — спросила, поднимаясь по ступенькам и открывая дверь. Расстегивая пальто, я прошла в холл и, хоть и не оборачивалась, все равно знала, что мама последовала за мной.

— Да. Тебя разместили в первой гостевой спальне. Твои вещи скоро принесут туда.

— Спасибо. Дальше я сама, — я ускорила шаг и, несмотря на то, что мои сапожки были на достаточно высоком каблуке, ловко поднялась на второй этаж.

К маме у меня было слишком сильное отвращение, из-за которого я предпочитала сводить к минимуму наше общения. Ни одного лишнего слова сказанного ей и ни одной лишней секунды проведенной рядом с этой женщиной.

Проходя по коридору, я снимала шарф, но вовремя обернулась, чтобы в очередном повороте заметить папу. Судя по всему, он шел в свой кабинет, но тоже меня заметил.

Мы не обменялись даже банальными приветствиями и разошлись в разные стороны, а я еще некоторое время не могла унять дрожь в ладонях — меня трясло от гнева.

Как же сильно я ненавидела этого человека.

Особняк уже частично украсили к рождеству, но никто из родственников еще не приехал. Возможно, это даже хорошо. Лишний день тишины и покоя — что может быть лучше?

Был обед, когда я спустилась к крытому бассейну и, сбросив с себя халат, сразу прыгнула в воду. Плавала долго и потом полностью вымотанная, сидела на шезлонге и, вытирая волосы полотенцем, свободной рукой взяла телефон.