Они оба как — то притихли, ничего не отвечая, и глаз от земли не поднимая.

— Там что — то страшное.

— Здесь я — самый страшный зверь! — прорычал раздраженный Андрейка. Выхватил саблю из ножен и пошел на улицу.

Ему и самому было страшно. ОЧЕНЬ страшно. Прекрасно осознавая тот факт, что и кошка, и эти двое разом не могут ошибаться. Однако он все равно пошел. Ибо репутация его висела на волоске. Если он хочет, чтобы эти двое шли за ним в бой, то сидеть и трястись вместе с ними «под кустом» — самая неудачная из стратегий.

Прислушался. Тишина. На улице только легкий вой ветра.

И какой — то едва уловимый запах.

Андрейка осторожно выглянул в духовые оконца, которые очень удачно расположил так, чтобы можно было осматриваться, не открывая двери. Никого. Что и не удивительно. Он бы тоже на виду не стоял.

И осторожно толкнул дверь, открывая ее. А отворялась она наружу, от греха подальше. Чтобы выбить было нельзя. Но, увы, была она не такая крепкая, как хотелось бы. Времени и сил изготовить дверь из крепких дубовых плах у них не было. Как и желания. А эта хлипкая конструкция вряд ли могла остановить медведя или что — то подобное.

Поэтому особенного смысла отсиживаться действительно он не видел, даже если бы там действительно была какая — то серьезная опасность.

Здесь ничто не предвещало беды или какой — то угрозы. Только продолжало пованивать этим самым запахом. Незнакомым, непонятным, но достаточно неприятным.

Даже снег не скрипел нигде вокруг. Только под ногами Андрейки.

Очаг еще не погас. Угли его еще тлели и давали определенный свет, вырывая округу из тьмы. То есть, обеспечивая приемлемую видимость под навесом и в определенном радиусе от него.

Исключая, конечно, мертвую зону за плетенем. Ну как приемлемую? Силуэты он видел хорошо.

Андрейка огляделся и прислушался. Органы чувств его подводили. Он не мог заметить никого. Но теперь на уровне интуиции у него появилось ощущение присутствие кого — то. Или это были простые галлюцинации? Сложно сказать. Во всяком случае отрок подобрался и вышел вперед, стараясь занять место наилучшим образом. Чтобы с какой стороны на него не падали — он сумел бы среагировать.

И принял фехтовальную стойку.

Стойка эта представляла собой достаточно классическое решение.

Спина прямая. Ноги полусогнутые, подпружинены и разведены в стороны. Из — за чего казалось, что парень словно присел на них. Достаточно глубоко присел. Однако таз оставался на одном уровне и двигались при перемещении только ноги. Этакий крабик.

Эта глубокая посадка была нужна Андрейке для повышенной маневренности. Он не знал откуда придет опасность. И рассчитывал за счет правильной стойки уклониться от нее, если отразить не выйдет.

Шаг. Едва отрывая ведущую ногу от земли и смещая всего на полстопы.