Едва представив, как я просыпаюсь утром и осознаю, что все произошло без меня, я понял, что вырывание волос будет уже не фигурой речи, а самой настоящей реальностью. Так что я боролся со сном, мысленно посылая маме сигналы ""Пора!!!"" и опасаясь, как бы она не заснула сама."

"Шорох возле ее кровати заставил меня застыть. Несмотря на темноту, я насколько смог прищурился, наблюдая за ней из-под ресниц. Мама встала, накинула халат, тихо-тихо, босиком подошла к нам и некоторое время смотрела на Ритку и на меня. Я весь сжался, стараясь дышать ровно. Мама развернулась и прошла к двери. Услышав как она за ней закрылась, подскочил, сбрасывая одеяло и кинулся к окну. Распахнул раму, переполз через подоконник и спрыгнул в траву. Только бы Олег не увел маму куда-нибудь в другое место! Я занял привычную позицию за углом и выглянул. Мама подходила к стоящему у стены Олегу. Не останавливаясь, она подхватила его под руку и потащила в мою сторону. Я похолодел. Еще секунда, и они наткнуться прямо на меня.

– Подожди! – Олег остановил ее, когда до меня оставалось буквально два шага. – Куда ты?

Я присел еще ниже. Какое счастье, что хозяйка у нас – преклонных лет бабуля. Был бы нормальный хозяйственный мужик – давно скосил бы тот куст бурьяна, за которым я сейчас прятался.

– Давай подальше отойдем! – требовала мама. – Вдруг кто-то увидит?

– Никто не увидит. – успокаивал ее Олег. – Да и мы их раньше услышим!

Он обеими руками повернул ее лицо к себе и поцеловал. Мама прижалась к нему, отвечая. Я перевел дыхание – все, дальше они не пойдут.

Убедившись, что мама успокоилась, Олег переместил руки на ее ягодицы. Потом чуть отстранился и одну за одной расстегнул пуговицы на ее халате, начав почему-то снизу.

– Олежек, может не надо? – мамин слабый голос был еле слышен.

Халат распахнулся, показав Олегу и мне, что под ним на маме еще лифчик и трусики. Причем не простые, а явно парадно-выходные. Руки Олега гладили мамину спину, попу и бедра. Мама переступала с ноги на ногу, сбивчиво дыша. Ее руки, опущенные вдоль тела, безвольно висели, позволяя ему все. Из расстегнутого Олегом лифчика выскользнули груди, большие, с четко очерченной белой, незагорелой кожей и уставились на него крупными торчащими сосками. Мама прерывисто вздохнула. Олег присел, ловя сосок губами, вызвав этим у нее еще один, более долгий вздох:

– Оле-е-ег…

Мамины трусики поползли вниз. Ее колени сжались, препятствуя этому, но тут же разошлись обратно. Из-под трусиков тоже показалось незагорелое тело и темное пятно коротко стриженного лобка.

– Оле-е-ег… не надо…

Она повторила это еще несколько раз, при этом по очереди приподнимая ноги и давая ему снять трусы совсем. Олег воспользовался этим не только чтобы избавить ее от них, но и чтобы расставить ее ноги как можно шире.