— Я не могу, — торопливо проговорил Ясир, — отец один не справится с хозяйством. Летом много работы.

Под осуждающим взглядом Фаруха Ясиру вдруг стало стыдно за свои слова.

— Отец не справится один, Фарух. Я не хочу, чтобы этой зимой Тахмира голодала…

— Если шурави не остановить, Тахмира может не дожить до зимы. — Фарух вздохнул. — Ну что ж. Видит Бог, я не стану принуждать тебя к такому шагу. Попрошу лишь молчать. Все же, не каждый может быть воином. Я вот могу. И стану им.

Лицо Фаруха просияло.

— Вот увидишь, через год, когда мы победим Шурави, а я отомщу за смерть брата, я вернусь домой уважаемым и богатым воином. Я привезу много добычи, и мать больше никогда в жизни не будет нищенствовать. Вот увидишь, Ясир.

— Это я-то не могу быть воином? — Пропустив слова Фаруха мимо ушей, мрачно спросил Ясир.

— Ну-у-у-у… Хитровато глянул на него Фарух, — ты же не решился отправиться со мной к Камран-Хану и его людям. А ведь я звал тебя.

— Отцу нужна была помощь с коровой. У нее стало гноиться копыто, — неубедительно попытался оправдаться Фарух, — мы с дядей Гулямом ездили в город, за фельдшером.

— Об этом я и говорю, Ясир, — пожал плечами Фарух, — корова для тебя важнее освобождения нашей земли от захватчиков.

Ясир не нашелся что ответить. Некоторое время они шли в молчании.

До вершины холма оставалось не так много, и Ясир вдруг заметил черный столб дыма, появившийся над холмом. Где-то в долине что-то горело. Рановато для летних пожаров сухого, после зимы, бурьяна.

— Когда ты уходишь? — Спросил вдруг Ясир.

— А что? — Фарух изобразил удивление.

— Просто скажи, когда ты уходишь.

— Через два дня. А что? Все же решишься пойти со мной?

Ясир поджал губы. Отвел взгляд.

— Мне тоже не нравится, что нашу землю топчут чужаки. Четыре дня назад я видел колонну шурави. Там были грузовики, а еще БТРы с множеством солдат на них. У меня сердце разрывалось, когда я думал о том, что они едут убивать простых людей.

Фарух хмыкнул. Ничего не ответил.

Когда они взобрались на холм, Ясир достал из-за пояса колышек. Камнем вбил его в землю и привязал корову.

Встал на вершине, откуда открывался вид на серебряную ленту Пянджа и дальше, на землю шурави, откуда лезли к ним проклятые Аллахом враги.

Восточный ветер, приятно обдувая разгоряченную солнцем кожу, принес с собой запах гари.

Ясир обернулся. От разговора с Фарухом он так распереживался, что почти забыл о пожаре. Но теперь увидел, как вдали что-то горит.

— Там пожар? — Спросил он, — горит что-то.

— Пастушья стоянка старого Мирана, — пожал плечами Фарух.

— Что? — Удивился Ясир, — Мирина? А где же он сам⁈ Нужно кого-то позвать! Сказать, что у него дома пожар!

— Думаю, для этого уже поздно, — ухмыльнулся Фарух.

И правда, было поздно.