— Думаете, мне легко там, в госпитале лежалось? — Словно и не заметил Вася его слов, — думаете, спокойно мне было, когда я узнал, что тут, на Шамабаде твориться? Когда новости до меня дошли, что на заставу напали, а подкрепления все нету⁈ Да я душу себе всю изъел, что я там, в тепле, в сытости сижу, а у меня тут, на заставе, товарищи гибнут! Что я там отдыхаю, а они тут жизни свои кладут, чтобы врага не допустить на нашу землю!

Закончив, Вася отдышался, пытаясь успокоить нервы. Опустил взгляд.

— Да как вы подумать могли, что кто-то вообще такую глупость может сказать? — Очень тихо проговорил он. Отвернулся.

— Зачем ты соврал, Сергей? — спросил я командным тоном, обращаясь к Симонову. — Чего тебе надо было от Васи?

Танкисты, застывшие перед нами, притихли. Фролов обернулся, глянул на Сергея.

— Сереж? Ниче сказать не хочешь?

Макс, закрывавший собой Симонова, отступил на шаг в сторону. Открыл его нашим с Васей взглядам.

Мне показалось, что Симонов побелел так, что это стало заметно даже в темноте коридора. Взгляд его заскакал от танкиста к танкисту. Он громко сглотнул, не зная, что же ему сказать.

— Не ответишь, спрошу по-другому, — проговорил я угрожающие.

— Вы против меня все как сговорились, — прошипел Симонов, — будто специально меня одного чмырите… Я на вас, парни, понадеялся… Думал, мы вместе, как один кулак. А вы что? Вы, выходит, за Селихова? За этих, шамабадских?

— Не увиливай. Зачем ты соврал? — Спросил Фролов сердито.

— Да чего ты их слушаешь⁈ — Крикнул Симонов.

— Не отпирайся! Тебя за жопу взяли! — Осмелел Максим Малышев.

— Мы из-за тебя чуть не дали по шее человеку, кто ни в чем не виновный оказался, — невозмутимо продолжил Фролов. — Колись, Сима, че ты тут мутишь-крутишь?

Танкисты загомонили. Накинулись на Симонова с вопросами, пытаясь заставить того признаться.

— Можете не стараться, мужики, — сказал я громко.

Они затихли. Фролов глянул на меня.

— У этого все равно духу не хватит ответить, — кивнул я на Симонова.

Сергей округлил глаза. Плечи его поднимались и опускались от нервного и очень глубокого дыхания. Он снова сглотнул. Открыл рот.

— Он… Уткин… — Начал он дрожащим голосом, — Уткин сам виноват. Че он к ней пристает?

Танкисты, казалось, недоуменно опешили.

— Ты че несешь? — Спросил он бычьим голосом.

— Ты! Ты до Светки приставал! Видал я, как ты к ней цеплялся, когда она белье ходила вешать! Отпираться еще будешь, да? Отпираться?

В коридоре воцарилась тишина.

— Ты сошел с ума, Сергей, — нарушил ее я.

— Он к Светке лез! — Симонов указал пальцем на Васю. — Приставал до нее.

Танкисты переглянулись, а потом Фролов сплюнул.

— Ах ты сукин сын… Говорил я тебе, Сима, что все эти шашни с офицерской женой тебя до добра не доведут.