Сейчас остается надеяться, что в лагере найдется что-то такое, с помощью чего они смогут взять след.

— Маловероятно, товарищ капитан, — сказал Нарыв, — запаховый след недолговечен. Собака может взять след не более пяти, максимум восьмичасовой давности. Я не уверен, что мы что-то найдем.

— Я это понимаю, — покивал Наливкин серьезно, — но других зацепок у нас просто нет. Потому будем исходить из того, что имеем. Иначе рискуем и вовсе не найти Искандарова. А если учесть, что в этих местах действует «Черный Аист», не исключена вероятность, что разведчик попадет в руки пакистанских спецслужб.

— М-да… — Протянул вдруг Черепанов, слушавший наш разговор, — и еще не известно, что хуже: помрет ли Искандаров, или попадет к пакистанцам.

Таран зыркнул на прапорщика.

— Ну ты, Сережа, и Сухарь, — сказал он осуждающе.

Черепанов замялся. Прочистил горло и стыдливо отвел взгляд.

— И когда мы выдвигаемся? — Спросил я.

— Через два часа, — ответил Наливкин. — Выдвигаемся конно.

— Я уже приказал подготовить лошадей, — сказал Таран как-то понуро.

Еще бы. Половину всего личного лошадиного состава мы с «Каскадовцами» точно заберем на ближайшие несколько суток.

— А вам, товарищи, — продолжил начальник заставы, — надлежит подготовить собак.

— Ну и хорошо, — напряженно выдохнул Наливкин и хлопнул в свои большие ладоши, — тогда пока что все свободны. Готовьтесь к выходу. А я к своим пойду. Проверить, так сказать, их готовность исполнять боевую задачу.

Не успел Наливкин отойти от стола, как в дверь постучался, а потом и заглянул немного сонный дежурный по заставе.

— Товарищ старший лейтенант. К вам капитан Шарипов.

Таран удивленно округлил глаза. Наливкин непонимающе глянул на старшего лейтенанта.

— Не поздновато для визита офицера особого отдела? — Спросил капитан.

— Самый раз, — Шарипов прошел в канцелярию, просто подвинув изумленного дежурного, — я как раз кстати прибыл. Не опоздал.

— Визит и правда поздний, — недовольно заметил Таран.

— А я считаю, что очень даже своевременный, — улыбнулся Шарипов и прошел к столу.

Мы отдали капитану честь, и тот небрежно ответил. Пожал руку сначала Наливкину, потом и Тарану.

— Давайте без предисловий, — начал Таран, — зачем вы тут, Хаким Булатович?

— Затем, — пожал он плечами и, глядя не на Тарана, а на Наливкина, продолжил: — что я прекрасно осведомлен о том, что тут у вас планируется. И поэтому еду с вами.

Огонек захрапел подо мной, натянул удила.

— Тихо, тихо, дружище.

Я подался вперед, через собачье седло, в котором примостился крупнотелый Булат, и погладил Огонька по шее.

Жеребец рыжей масти повернул голову, покосился на меня крупным и очень черным в темноте глазом.

Наш конный отряд двигался шагом вдоль системы, куда завела нас неширокая дорога, протянувшаяся от Шамабада.