Я сел на кровати, увидев, что остальные шестеро пограничников и танкистов все еще спят в нашей небольшой спаленке.

Уже выпрямившийся от меня Черепанов одернул китель. Выглядел он так, будто и не ложился вовсе.

— Тебя Таран к себе вызывает, — проговорил он. — Одевайся.

В общем коридоре нас со старшиной встретил сонный Нарыв. Он стоял, подперев спиной стену, и зевал, даже не стараясь прикрыть рта.

— Славу, значит, тоже вызывают, — не спросил, а констатировал я.

— Так точно, — пробурчал тихо Черепанов, — вызывают.

Вместе мы направились к лестнице, спустились на первый этаж и пошли к канцелярии. Дверь ее была закрыта, но снизу, в проеме, виднелся тусклый свет.

— Он не сказал, в чем дело-то? — Сонно спросил Нарыв потягиваясь.

— Нет. Не сказал, — Черепанов оглянулся, бросил Нарыву свой раздраженный взгляд.

С момента прибытия на Шамабад «Каскада» прошло четыре дня. После наших занятных «товарищеских поединков», мы почти не контактировали со спецназовцами.

Почти всю вторую ночь на Шамабаде, Каскадовцы провели в канцелярии вместе с Тараном. На следующий день, с обеда, прошли конными весь левый фланг участка заставы. И снова их сопровождал Таран.

Ночью четверо из шести «Каскадовцев» тайно переходили Границу. Конечно, мы об этом знали, ведь на сопредельную территорию они ушли под присмотром наряда, что дежурил на участке в тот раз.

Вернулись «Каскадовцы» только под вечер следующего дня.

«А теперь снова что-то задумали», — подумалось мне, когда Черепанов постучался в дверь.

— Разрешите? — Спросился он, приоткрыв ее и заглянув в канцелярию. — Угу. Нарыв, Селихов, проходите.

Когда мы вошли в кабинет Тарана, он, как я и ожидал, оказался тут не один. Вместе с ним нас ждал и капитан Наливкин.

— Оба на, — улыбнулся Наливки немного устало, как только увидел нас, — так значит, про этих собачников ты говорил. Да, товарищ старший лейтенант?

— Так точно, — кивнул Таран, — Нарыв — инструктор розыскной собаки и командир отделения службы собак. Селихов — вожатый.

— Вожатый? — Вопросительно приподнял бровь командир «Каскада».

Наливкин окинул меня оценивающим взглядом.

Обычно капитан Наливкин казался довольно дружелюбным и общительным, харизматичным человеком. Да только сейчас он будто бы изменился. Когда дело дошло до службы, до выполнения боевой задачи, он посерьезнел. Его мягкие, несколько округлые и крупные черты лица, будто бы ожесточились. Сделались резче. Речь стала отрывистой и четкой.

— Сейчас наша главная задача — розыск человека, — отрезал он. — Передвигаться придется малой группой. Полагаю, нам достаточно будет одного инструктора и двух собак.

Мы с Нарывом переглянулись.

Черепанов, что стоял у дверей, сдержал зевок, снял фуражку и пригладил короткие светлые волосы, отросшие на лбу в недлинную челку.