Вперед и с песней.

И почему я думала, что мои слова разрядят обстановку?

Колчин только звереет.

– Я думал, ты просто зажатая, а ты холодная снулая рыбина. Тебя не трогает даже то, что я другую трахаю! Никаких эмоций!

Жестокие слова. И могли бы меня сильно ранить, если бы не прошлая ночь, которая показала, что я вполне себе горячая курочка, если хорошо прожарить. А насчет эмоций… Да у меня есть в жизни проблемы посерьезней, чем парень, который не определился.

Закатив глаза, я разворачиваюсь, чтобы уйти, но Лешка вцепляется мне в плечо.

– Нет уж, Женя, я сказал всем, что приду с тобой.

И я приду. Так, что можешь, не выебываться, а брить ноги. Потому что я наконец тебя поимею. Почти романтично в новогоднюю ночь. Во все дыры. Авось спящая царевна проснется, и надобность в Ленке отпадет. Заберу тебя в девять.

У меня дар речи пропадает. Я ошарашенно смотрю вслед Колчину, который, больше не таясь, подходит к Ленке и, похлопав ее по заднице, куда-то уводит.

Как говорит мамина подруга тетя Галя, «че за нах»?

Я своим измученным мозгом не могу осилить, что сломалось в голове у Колчина. Кем он себя возомнил? Султаном? Хозяином гарема? Офигеть.

И главное, ведь уверен, что я утрусь и послушаюсь. Ха, мне есть с чем сравнить. Вот вчера мне приказали, и я покорно сделала минет, а тут… Чего-то как-то не тянет.

Вообще, стремно. Не будь он таким вспыльчивым, я бы подумала, что попахивает социопатией, а так похоже просто растет и крепнет будущий домашний абъюзер.

Ленку надо бы предупредить. Вряд ли она мне поверит, но чтоб совесть не мучила, расскажу.

А теперь спать. Спать и побыстрее. Валим пока при памяти.

Снимаю я квартиру от универа недалеко, быстрее добежать, чем на автобусе ехать.

Транспортом две остановки и еще минут семь пешком, а если срезать, то всего четыре квартала.

Застегнув пуховик, я отправляюсь во вновь начинающуюся непогоду, чтобы скорее растянуться на стареньком продавленном диванчике.

Господи, что ж так дует! И снег колючий летит почти горизонтально.

Кажется, погода почувствовала вину за то, что сачковала весь декабрь, и теперь выполняет весь месячный план по осадкам. Похоже, к завтрашнему наметет.

Зато спаться будет просто великолепно.

Но когда я залетаю в подъезд и наконец вынимаю промерзший нос из влажного от моего дыхания шерстяного шарфа, понимаю, что сон опять придется отложить.

У ящиков для почты обнаруживается обвязанная шалью тетя Тоня.

Ну, что ж на ловца и зверь бежит.

Закроем еще один пунктик в этом году.

Глава восемнадцатая

Антонина Ивановна, сначала заметавшись под моим суровым взглядом, все-таки успокаивается и машет рукой.

Правильно, чему быть, тому не миновать.

– Ко мне пойдем, – решается она. – У меня чай свежий заварен, и пряники есть.

Против воли сглатываю враз набежавшую слюну.