Не вспомнила и просто улыбнулась, давая понять, что это неважно. – Почему решили работать у нас?

– Много причин. Травмы… – с грустью ответила, давая ей возможность додумать за меня.

– Всегда хотела работать с детьми… – сказала, на что получила ее одобряющую улыбку.

– Вы молодец! Только хочу сказать, что для каждого нашего ребенка – любая женщина, что пришла сюда, это мама.

– Я понимаю и буду ей. Не переживайте.

– И у нас заработная плата, как я уже говорила, небольшая, даже крохотная.

– Пока этого достаточно, тем более я буду работать два через два, и вы разрешили мне жить здесь.

– Это да, но все же заработная плата имеет значение. У нас большая текучка, поэтому я надеюсь, что вы останетесь, хотя понимаю, что на такой заработок особо не проживешь.

– Не переживайте. Я справлюсь, – как можно спокойнее сказала, сдерживая себя от желания посмотреть на часы. Вечером у меня работа – охрана частного лица. Нужно встретить певицу в аэропорту и отвезти в гостиницу. До этого еще необходимо забежать в охранное агентство, чтобы расписаться за оружие и необходимое обмундирование.

– У нас несколько семей по 8 детей в каждой. Ваша самая младшая. В семье несколько комнат. Всего четыре воспитателя: дневные и ночные. Меняются два через два. Столовая на первом этаже.

Женщина все говорила и говорила, притом с такой любовью, что невольно залюбовалась. Она на своем месте – невольно подумала, желая прекратить беседу. Всю информацию я уже узнала от болтливой воспитательницы, работавшей здесь всего несколько месяцев. Уволена за видео и стримы с детьми на канале «Как живут сироты», где рассказывала все что нужно и не нужно. Так что была в курсе.

Сейчас мне непременно хотелось увидеть Настю.

Наконец-то я нашла сестру…

Закрыла глаза, вспоминая тот ад, который пережила после убийства матери. До сих пор в душе все переворачивалось, стоило только вспомнить.

Похороны, расследование, унизительное вышвыривание из дома после неудачной попытки отчима сблизиться, бесполезные суды.

Кто бы мог подумать, что мать подпишет столько ужасающих документов, в которых клятвенно заверяла, что находится в здравом уме и никто ее не заставляет подписывать и продавать. Такое ощущение, что ничего не читала, с закрытыми глазами подписывала. И что особенно раздражало, что ни к чему нельзя было придраться. Будто кто-то знал, что случится несчастье, и на этот момент приготовил бумаги. Адвокаты только пожимали плечами.

Никто! Никто особо и не пытался помочь, как ни умоляла.

Так я оказалась на улице в девятнадцать лет.

Скривилась, ощутив ярость, которая до сих пор рвала на части меня.

Мать убили, но до сих пор не нашли убийцу.