А на «бывших» не обращай внимания, все кто был – были заменой тебе, и заменой слабенькой. Больше никого не будет.

Он завязал маску, которую Бог знает где купил, но подозрение у меня имеется, что в магазине для взрослых.

— У меня рожа избитая, меня мало кто узнает, маска даже не нужна, – подмигнул он. — Давай танцевать!

— Только недолго, – напомнила я, и обвила руками шею мужа.

… мы и правда пробыли в клубе совсем недолго. Около часа. И, то смеясь, то целуясь, поехали домой. Зашли к соседке, и Леша на руках отнес спящую Марьяну ко мне в кровать.

— Нужно придумать что-то.

Марьяне нужна своя комната. Нам с тобой тоже, – прошептал он, и вышел из спальни.

Разбудил меня громкий звонок. Я подскочила, приняла вызов, только потом сообразив, что это не мой телефон, а Лешин.

— Вы совсем с ума сошли? – проорала трубка. — Я сказал прилично себя вести, и не вляпываться.

Я взглянула на экран, где написано «Папа», встала с кровати, и вышла из спальни, чтобы Марьяну не разбудить.

— Таня, это ты? Ты-то куда смотрела? – поумерил пыл Герман Андреевич.

— Да что случилось-то?

— Сейчас расскажу. А лучше покажу, – мрачно произнес он.

— Только разбуди моего лоботряса. Вместе будете отхватывать.

— Еще здесь подпись, – указала милая девушка, и папа оставил росчерк. — Так, вот ваш экземпляр, долг закрыт, поздравляем вас!

Мы вышли на улицу. Отдавать папе деньги я не решилась, пришлось выбрать время, и поехать с ним. Леша же не отпустил меня одну, не слишком благодушно он к коллекторам настроен, рассказала я ему про угрозы.

А Марьяна теперь всегда с нами.

— Спасибо, ребята, выручили, – улыбнулся папа, и Леша кивнул.

А я дернула отца за карман.

— Пап, не играй больше, ладно?

— Обещаю! – сказал он, а глаза… глаза забегали.

Боже, только не это. Может хватит уже?!

— Играл, да? – выдохнула я. — И проигрался. Я права?

— Сколько на этот раз?

— Я сам разберусь. Яйца курицу не учат, – разозлился папа. — Раздухарилась, смотри-ка. Взрослая стала?

— Сколько? – повторила я, с ужасом предполагая, что сумма крупная.

Например, пара миллионов. Боже, ну когда это закончится-то? Как же хочется спокойно жить, мирно. Ребенка растить, учиться, работать, ходить гулять. Обсуждать с Лешей, что на ужин приготовить, а не всякие ужасы, как в последнее время.

— Тридцать тысяч, – сдался он, и отвернулся.

А Леша полез в карман за кошельком.

— Я сама, – прошептала я.

— Вот тридцать тысяч, – Леша мотнул головой, приказывая молчать. — Вы отдадите долг, и пойдете в группу игроманов. Это условие, иначе Таню я к вам не отпущу больше.

— Она взрослая, и она моя дочь. Не нужны мне деньги! – повысил папа голос.

— Вам нужны деньги, и вы их возьмете. А еще будете посещать психолога, и группу игроманов, – спокойно повторил Горин.