Черт, почему она для меня все равно Вера? Не могу воспринимать ее с другим именем. Когда-то я решил, что она Вера, и это имя теперь связано только с ней. Вера без веры и надежды…

– Вот и хорошо. Постараюсь вернуться вечером. Что тебе привезти?

– Шоколадный торт с оpехами. Мама всегда заказывала такой на мой день рождения, – куда-то в мою грудь гoворит Вера. Она, наверное, сама не замечает, как прижимается ко мне сильнее, стискивая в руках мой свитер.

– Любишь сладкое?

– Любила когда-то.

– Хорошо, куколка, обязательно привезу. Лекарства нужны какие-нибудь?

– Да, капли успокоительные и что-нибудь от головной боли, - Вера все же, отрывается от меня, ложится на подушки, кутается в плед и смотрит в потолок.

– Хорошо, мне пора, - наклоняюсь, хочу ее поцеловать, но Вера отворачивается.

Наивная девочка, думает, мне можно так легко отказать. Хватаю ее за подбородок, разворачиваю к себе, заглядываю в глаза, но Вера их закрывает. Наклоняюсь, целую мягкие, мной же искусанные губы, немного всасываю и отпускаю мою кукoлку.

Поднимаюсь с кровати и выхожу из комнаты. Спускаюсь вниз, прохожу в ванную, умываюсь холодной водой, пытаясь взбодриться.

Выхожу в гостиную, надеваю куртку, беру ключи и запираю мою мcтительницу в доме. Сажусь в машину, завожу двигатель и выезжаю со двора.

Доезжаю до участка, отмахиваюсь от дежурного, который пытается мне что-то сказать. Захожу в свой кабинет. И ухмыляюсь. Ну кто бы сомневался! Захаров старший собственной персоной! И вроде неплохой мужик, но вырастил сына полной мразью. Он далеко не святой, но живет пo понятиям. Захаров весь в черном, сидит на стуле и попивает мой коньяк, смотря в окнo.

– Добрый день, – здороваюсь, прохожу в кабинет, наливаю себе коньяк и сажусь за рабочий стол.

– Не добрый, Алан, совсем недобрый, – мужик залпом допивает коньяк и с грохотом ставит стакан на мой стол. – Мне нужно найти эту падаль, которая застрелила моего сына. Любые деньги плачу, только найди мне его! Я сегодня в морге поклялся своему сыну, что к девяти дням четвертую его убийцу. А такие обещания нужно выполнять.

Сжимаю челюсть, пряча эмоции за глотком коньяка.

– Конечно, я брошу все силы, но вы прекрасно понимаете, что ваш сын был не святой и…

– Я все понимаю, Аланчик! – резко отвечает он, а я сжимаю кулаки.

Ненавижу, когда он меня так называет! – Я все варианты просчитал, не похоже это на тупое ограбление. Да что я тебе рассказываю,ты и сам это лучше меня понимаешь. Каждая собака знала, что он мой сын! Но кто-то возомнил себя бессмертным! Найди мне его! Я знаю – ты можешь! Я только тебе это могу доверить и на тебя надеюсь. Мне не нужно суда и следствия, привези мне эту мразь, я сам ему правосудие устрою!

Можно понять боль отца,только вот я нихрена не проникся его речью.