Вот и сейчас, готовясь к встрече с будущей женой я влез в привычные черные джинсы, обтянувшие сильные ноги и темно-синюю футболку, поверх которой так уж и быть, рубашка, но серая, цвета мокрого асфальта. Да и под жопой вместо пафосной тачки обычно байк, но сейчас зима и старый друг скучает в гараже, ожидая сезона.

Причесав темные волосы, застегнул на левой руке широкий кожаный браслет и отправился на завтрак с дочерью, которая уже скребется пальчиками в закрытую дверь и тихо шепчет:

— ПАПА!!! — кричу, встав прямо по среди гостиной. Ноль эмоций. Няня выбежала из своей комнаты и строго на меня посмотрела.

— Что ты творишь? — ругается пожилая женщина, в которой я давно не нуждаюсь. — Кто ведет так себя? Ммм? Разве приличная девочка…

— Няня, прошу Вас, — закатила глаза и вновь закричала, намеренно не поднимаясь к нему в кабинет. — ПАПА!!!

На мне кремовое платье с широким белым поясом, балетки под цвет и белые, полупрозрачные чулки. Похожа на куклу! Хорошо, что смогла откреститься от дурацкой высокой прически, вышедшей из моды еще в прошлом веке.

«Ты должна быть идеальной для него», ворчала няня, собирая меня сегодня утром. Для кого НЕГО? Для человека, которого я ни разу в жизни не видела живьем? Зато прекрасно знаю фамилию — Громов. В нашем городе про него не знает только слепой или глухой. Молодой вдовец, отец-одиночка, успешный бизнесмен и бла-бла-бла. Не удивили! А вот слухи, которые ходят об этом мужчине даже у нас в универе — вот это интересно и, если честно, жутко. Я даже слышала версию, что он сам убил собственную жену. И вот ЭТОМУ человеку меня собрались отдать?!

Не дождавшись ответа от отца, нервно пнула стоящие у стены сумки. Я не хочу уезжать! Я не хочу замуж! Я только жить начала. У меня учеба. Но кто будет слушать маленькую девочку, которой меня абсолютно все здесь считают? Правильно — никто. Потому собрав в кулачки всю силу воли сама отправилась наверх. Тихо поскреблась ногтями с аккуратным перламутровым маникюром.

— Входи, если успокоилась и готова поговорить, — услышала через едва заметную щель неплотно закрытой двери.

— Ты слышал, да? — скромно опустила ресницы. Смелости резко поубавилось в присутствии еще молодого, но очень строгого мужчины.

— Это было возможно не услышать? — приподнимает бровь отец. — Садись. Говори, — села, расправляя несуществующие складки на платье.

— Я не хочу замуж, — выдохнула и осмелилась все же поднять взгляд.

— Ася, — отец как-то сразу осунулся. — Громов — наш спасательный круг. Мы тонем детка. Кризис и конкуренция давят со всех сторон. Он может помочь, понимаешь?

— Ты продал меня, чтобы спасти бизнес? — стало обидно до слез. Отец замолчал на долгих несколько минут.

— Не продал, Ась. Заключил сделку.