А если ему синяки мешают… Тогда какого чёрта он меня трогает?! Какого чёрта вообще происходит?! Повернувшись к боковой стене, я уставилась на наше с ним отражение. Как погляжу, любит он зеркала…

– Боюсь, если сейчас я сделаю с тобой всё, что хочу, тебе будет очень больно, – снова заговорил он. – Потому что я хочу взять тебя вначале вот сюда, – пальцы его проскользили по складкам моего лона, потом поставить тебя на коленки и хорошенько трахнуть в рот, – вторая ладонь обрисовала губы. Мне нравится, как ты берёшь в рот, Стэлла, – указательный палец, скользнув внутрь, прошёлся по моим зубам.

 – Да… – потихоньку зарычал он, покусывая мой затылок. – А напоследок мы бы попробовали тебя вот тут, – ладонь его переместилась на мои ягодицы. Раздвинув их, он обвёл анус, нажал, проталкивая палец внутрь. Неглубоко, всего на одну фалангу. – Ты представить себе не можешь, как я хочу вставить тебе сюда. Нагнуть тебя и… – Он скользнул глубже, погладил меня изнутри, но уже буквально через пару секунд убрал руку и, шлёпнув меня по заду, всё так же сипло проговорил: – Поверь, детка, я всё это с тобой сделаю. Но не сейчас.

Я смотрела на наше с ним отражение и чувствовала дрожь. Странную дрожь, вызванную не страхом, не хаотичными мыслями, не ужасом пережитой ночи, а его словами. Он продолжал намыливать меня – неспешно, будто наслаждался каждым моментом, его напряжённый член всё так же тёрся о меня, а я ловила себя на том, что никогда ещё ни один мужчина так сильно меня не хотел. Вот так, чтобы отказаться от возможности взять здесь и сейчас, а дождаться… Чего? Чего он хочет получить от меня? Моё тело? Или нечто большее? Куда больше, чем я могу ему дать? Он хочет, чтобы я откликалась, чтобы реагировала на его ласки, его прикосновения.

Хочет вернуть моё тело к жизни, но если он сделает это…

– Алекс, пожалуйста, не надо, – сглотнув горький вязкий ком, вставший в горле, попросила я, когда он принялся намыливать мои плечи. Осторожно, словно каждое его касание было больше, чем есть. От плеча к запястью кончиками пальцев и обратно по внутренней стороне, вырисовывая невидимые узоры.

– Что не надо? – продолжая, поинтересовался он.

– Вот этого не надо, – развернувшись, я посмотрела ему в лицо.

 – Не надо делать так, чтобы я чувствовала.

– А ты чувствуешь? – Самодовольный взгляд и ямочка на щеке. Обхватив за талию, он привлёк меня к себе и опустил руку на лобок. Хорошенько намылил, а после, раздвинув половые губы, добавил: – Как-то не заметно.

Удерживая, он обхватил свой член и принялся размеренно водить по нему рукой. Глубоко задышал. Хватка его ослабла, и я сделала крохотный шаг назад.

– Отойди к стене, – приказал он. – Хочу смотреть на тебя.

По телу опять побежали мурашки.