Я нервно выдохнула. Дотронулась до своего соска, погладила и, чуть раздвинув ноги, ощутила жар собственного тела. Опавший член Алекса снова затвердел. Я облизнула губы и добавила к первому пальцу ещё один, сильнее приласкала грудь. Ладонь Алекса переместилась с моего бедра на живот, пальцы принялись выписывать узоры. Продолжая ласкать себя, я откинула голову. Прислушалась к собственным ощущениям. Оба мы смотрели в огромное зеркало над кроватью, друг на друга…

– Я снова хочу тебя, – хрипло сказал Алекс мне на ухо.

– Я знаю, – ответила я. Убрала руку от плоти и сама лизнула пальцы.

Алекс перехватил мою кисть, вдохнул запах и слизал остатки влаги. В следующий миг он был уже во мне. Придерживал за бедро и входил – как всегда властно, уверенно. И я опять была слабой… Смотрела на нас в зеркало и понимала – теперь сломать меня ему не составит ни малейшего труда.

Оставшись одна, я свернулась на постели калачиком и уставилась в стену. Алекс, наскоро приняв в душ, ушёл в кабинет, я же лежала, поглощённая собственными полными смятения мыслями. Что делать дальше? Что?! Ответа на этот вопрос я не знала. Здравый смысл перемешался с глупыми желаниями, надеждами и, казалось, давно погибшими мечтами. Постель ещё хранила тепло и запах наших тел, и я невольно вдыхала его, вбирала в себя. Неразумную и потерянную, меня бросили в новую реальность…

Поняв, что от мыслей нет никакого толка, я заставила себя встать. Прошла в ванную и, подойдя к зеркалу, дотянулась до бриллиантовой буквы. Обвела пальцами и, сжав руку в кулак, с шумом вытолкнула из лёгких воздух.

– Не забывай, кто он, – прошептала я, глядя на своё отражение. Маленькая, худая короткостриженая девушка смотрела на меня прямо, открыто, и в ней я угадывала себя. Ту себя, какой я была всегда. – Ты для него – игрушка.

Губы девушки беззвучно шевельнулись. Отвернувшись, я пошла к кабинке и уже спустя несколько секунд стояла под хлёсткими струями воды. Игрушка… Сердце в груди болезненно сжалось. Сколь угодно долго я могла повторять себе это, сколь угодно долго могла напоминать себе, что такая, как я, не может быть никому по-настоящему нужной, и разум мой, безусловно, был с этим согласен. Разум – циничный, здравый. Но сердце… Проклятые чувствительные струнки, что разбудил Алекс. Душа… Лоскуты души, что так долго трепались на холодном ветру… Куда девать всё это?! Должно быть, я ещё слишком живая. Слишком живая для того, чтобы перестать верить, надеяться…

Дождавшись, когда кофемашина закончит работать, я забрала чашку капучино и сделала глоток. Пошла было к столу, но передумала и достала ещё одну. Снова нажала на кнопку включения. Смотрела на сбегающую вниз тёмную струйку, а сама не могла отделаться от дурацких мыслей. Мне бы хотелось… Да, мне бы хотелось остаться.