Рядом с зияющим чернотой дверным проемом росла рябина, усыпанная алыми гроздьями ягод, а чуть поодаль, словно на страже, стояла одинокая сосна, искривившаяся в борьбе с постоянными ветрами.

Перед хижиной протекал ручей с коричневатой от примеси торфа водой. Он спускался с холма вереницей миниатюрных водопадов и небольших заводей, где под нависающими кустиками вереска собиралась темная пена. Повсюду рос изумрудно-зеленый тростник. Почва была болотистой. Они перешли через ручей по шатающимся камням и подошли к полуразрушенным стенам хижины.

Отсюда, с гребня горы, открывался неожиданно захватывающий вид во все стороны. К югу, за лесистыми холмами, лежал залив Арисейг, к северу — узкое озеро, голубые воды которого были скованы массивными склонами гор. А к западу…

Они сидели, прислонившись к каменной ограде, и не могли отвести глаз: ярко-синее море сверкало солнечными зайчиками. Небо было безоблачным, а воздух чистым и прозрачным. Острова выглядели, как миражи.

— Как было бы здорово жить здесь и каждый день любоваться такой красотой.

— Да, но только большую часть времени всего этого не видно. Либо идет дождь, и ты не можешь ничего разглядеть дальше кончика носа, либо дует жуткий ветер.

— Экий ты пессимист!

— «Пустынный дом, пустынный луг и лужа во дворе», — процитировал Энтони. — Роберт Льюис Стивенсон. Таппи читала его мне и Торквилу, когда мы были маленькими. — Он вытянул руку, указывая на острова. — Маленький остров называется Мак. А вон тот — Эгг. Гористый остров — Рам, а справа от тебя пролив Слейт.

Вершины дальних горных пиков сверкали серебром на фоне неба.

— Похоже на снег, — сказала Флора.

— Это и есть снег. Наверное, зима будет суровой.

— А вон то горное озеро, как оно называется?

— Лох-Фада. И тот морской залив, что возле дома на пляже, тоже называется Лох-Фада. Пресноводное озеро соединяется с морем как раз там, где по мосту проходит дорога. Там построены дамба и рыбоподъемник для лосося…

Он замолчал. Рассказывая, он совсем забыл о Джейсоне, который стоял рядом и удивленно слушал.

— Зачем ты рассказываешь все это Розе, как будто она никогда не была здесь? Как будто она ничего здесь не знает?

— Ну, видишь ли… — замялся Энтони.

— Это было так давно, — быстро нашлась Флора. — Мне тогда было всего семнадцать лет, и я не спрашивала, как что называется. А теперь мне интересно.

— Наверное, потому, что ты приедешь сюда жить.

— Но я не буду жить здесь.

— А когда выйдешь замуж за Энтони?

— Энтони живет в Эдинбурге.

— Но ведь ты будешь приезжать сюда, к Таппи?

— Да, — пришлось согласиться Флоре. — Да, наверное.

Воцарившееся после этого напряженное молчание было, к счастью, нарушено Пламмером, которому вздумалось погонять кролика.