Джейсон неохотно пошел к двери.

— Ты потанцуешь со мной? — спросил он Флору. — Я знаю только два танца — «обдери иву» и «восьмерку».

— Я не знаю ни того, ни другого, но если ты меня научишь, с удовольствием потанцую с тобой.

— Попробую научить, — важно сказал Джейсон, открывая дверь. — Спокойной ночи, Таппи.

Дверь за ним закрылась. Таппи устало откинулась на подушки, но вид у нее был довольный.

— Как странно, сегодня я потеряла ощущение времени. Я слушала музыку и представляла, как все выглядит там, внизу, представляла все эти хлопоты и суматоху, и тут вдруг вошел Джейсон. В какой-то момент мне показалось, что это Брюс. Такое странное чувство. Но в то же время приятное. Этот дом, он столько всего помнит. Знаешь, Роза, я ведь прожила здесь всю жизнь. Я не говорила тебе об этом?

— Я родилась и выросла в этом доме. И оба моих младших брата тоже. Джеймс и Роби. Они были гораздо младше меня. Мама умерла, когда мне было двенадцать лет, так что в некотором роде они стали моими детьми. Такие чудесные озорные мальчишки. Ты не представляешь, какие проделки они устраивали. Однажды сделали плот, спустили его на воду, а тут начался отлив, и их унесло в море. Пришлось высылать за ними спасательную шлюпку. А в другой раз развели костер в летнем домике, и начался пожар. Они чудом уцелели. Тогда я впервые увидела, что отец по-настоящему рассердился. Потом их отправили в школу, и я очень по ним скучала. Они выросли, стали высокими и красивыми, но остались такими же озорниками. К тому времени я уже вышла замуж и жила в Эдинбурге, но сколько же рассказов я наслушалась об их похождениях! Эти красавцы разбили немало сердец. Но в них было столько обаяния, что девушки не могли долго сердиться и всегда прощали их.

— А что с ними случилось?

Веселый голос Таппи слегка дрогнул.

— Погибли. Оба. В Первую мировую. Сначала Роби, потом Джеймс. То была ужасная война. Столько молодых парней не вернулось. Эти бесконечные списки убитых и раненых… Знаешь, даже поколение Изабель не представляет весь ужас этих списков. А в самом конце войны погиб мой муж. Когда это случилось, мне казалось, что жизнь кончилась.

В ее голубых глазах заблестели слезы.

Но Таппи покачала головой, прогоняя печаль.

— На самом деле, мне было ради чего жить. У меня были дети. Брюс и Изабель. Но мне казалось, что я не очень хорошая мать. Поскольку мне пришлось растить младших братьев, я уже выплеснула на них все свои материнские чувства, и когда родились Брюс и Изабель, не так обрадовалась материнству, как должна была. Мы жили в Эдинбурге, дети росли бледными и вялыми, бедняжки, а мне не хватало энтузиазма, чтобы сделать что-то, и я чувствовала себя виноватой. Это был порочный круг.

— И что случилось потом?

— Отец прислал письмо.