А потому Джесси испытала настоящий шок, когда в четверг утром, вернувшись из Портри, вошла на кухню в докторском доме. День был чудесным, солнечным, и, поднимаясь в гору, Джесси с мрачным удовольствием представляла себе, какой хаос она обнаружит. Ведь ее не было целых четыре дня, а все знают, что доктор Кайл не способен позаботиться о себе.

Вместо этого она обнаружила изумительный порядок: чистый пол, сверкающая раковина, аккуратно расставленные на полке кастрюли и ни одной грязной тарелки.

Постепенно до нее дошел смысл произошедшего. Видимо, доктор нашел кого-то на ее место. Он впустил на ее кухню другую хозяйку. Джесси торопливо начала перебирать в уме жительниц Тарбола, которые могли составить ей конкуренцию. Миссис Мердок? Мысль была просто убийственной. Если это миссис Мердок, то тогда весь город уже знает, что Джесси уволена. О ней будут судачить на каждом углу. Ей стало не по себе.

Знакомые звуки, доносящиеся сверху, заставили ее успокоиться. Доктор встал и одевался. Она слышала, как он ходит по комнате. «Он здесь, — подумала она, — и я здесь. И никуда отсюда не уйду». Главное — занять правильную позицию, решила она. Выдворить ее отсюда смогут только силой.

Джесси сняла пальто, повесила его за дверь и налила в чайник воды. Когда доктор Кайл спустился вниз, завтрак был готов. Джесси даже нашла чистую скатерть и постаралась поджарить бекон и яичницу именно так, как он любит.

Он остановился в прихожей, чтобы забрать почту, и окликнул ее:

— Доброе утро, доктор! — жизнерадостно откликнулась она.

Он вошел в кухню. Было немного странно видеть его таким подтянутым и довольным собой, но, по крайней мере, он не был похож на человека, который собирается объявить своей экономке об увольнении.

— Хорошо. Она чудесным образом выздоровела.

Он сел к столу и взял нож, чтобы вскрыть письмо. Оно было напечатано на машинке. Длинный белый конверт, отправленный из Глазго. Джесси успела заметить это, ставя на стол тарелку с беконом и яичницей.

Чашка с дымящимся чаем, хрустящие тосты. Очень аппетитный завтрак. Джесси остановилась в стороне, наблюдая за доктором. Он прочитал первую страницу письма и перевернул лист. Джесси заметила размашистую подпись и откашлялась, приготовившись задать трудный вопрос.

— А как вы здесь управлялись, доктор?

— Что? — переспросил он, подняв голову. Видимо, письмо было важным.

— Я спросила, как вы управлялись, пока меня не было?

Он улыбнулся. Давно она не видела его в таком хорошем настроении.

— Я тосковал по вам, Джесси, как сын тоскует по матери.

— Это правда. Здесь была настоящая помойка. — Он заметил тарелку с яичницей. — Какой завтрак!

Отложив письмо, он набросился на еду с таким аппетитом, словно все эти дни не держал и маковой росинки во рту.