Я решила слинять от греха подальше. Благо, отмазка имелась, и весьма впечатляющая: с подписью главной целительницы и обещанием ректору вести себя хорошо. С постельки не ходить дальше столовой. Меня провожали скорбными взглядами. Да уж, вечер в компании препода – что может быть лучше?

Этикет, на который спихнули ответственность за безрассудство Виты, все мысленно возлюбили.

Я медленно брела к общежитию, едва-едва переставляя ноги. Все же я себя переоценила, когда решила податься на сцену, не оправившись полностью. Но после боя не принято махать кулаками, а я решила не жаловаться на собственную глупость.

Начинался дождь. Или это туман медленно садился на землю? Я запрокинула голову и поймала холодную каплю переносицей. Все же дождь. А я не могу остаться. Грусть воспоминаний возникла сама собой. Первый раз я гуляла вот так, одна, предоставленная самой себе, под холодным дождем, в лагере. В так называемую «последнюю ночь».

Это событие повторялось каждый год – последняя ночь лагеря. Единственное время, когда можно гулять до самого рассвета. Можно и нужно. Все чувствовали скорое расставание, чувствовали скорый отъезд.

В комнатах стояли уже собранные сумки, а в шкафах гулял ветер. По корпусам звенели чашки, и можно было напиться чаю на несколько лет вперед, но важен ли сам чай? Нет, важны люди, которых я больше не увижу.

Капля пробежала по щеке, будто слезинка.

В ту ночь я гуляла под дождем. Дикий, беспощадный, он трепал деревья, что окружали наш маленький лагерь. Целый мир для поселившихся там на те три недели. Трепал, но не мог согнуть. Он и не испортил веселья – в корпусах тоже было много места, а без вмешательства вожатых мы нашли, чем себя занять.

Я гуляла одна. В корпусе, где горел свет, пили теплый, согревающий чай, смеялись и плакали друг у друга на плече… Я не могла туда пойти. Не чувствовала сил, не видела смысла, не знала, как смогу пройти мимо и не выдать того, что на сердце.

На улице лил дождь. Я сидела на качелях, глотала капли холодной воды. Соленые. Они были слишком соленые на вкус.

И ничего ему не сказала.

Губы сами вытянулись в улыбку. Жалкую, как мне кажется. Как и я в прошлом. Но это все – лишь прошлое, и я решила оставить его там.

Его тени уйдут вместе с дождем, а дорогу домой найдут только теплые воспоминания. Семья, ее я не забуду никогда. Буду скучать, но смогу улыбаться. А дождь… Теперь мне не нужно гулять одной, опасаясь света.

Я толкнула дверь. Она не поддалась.

– На себя, – подсказал оранжевый, как солнечный апельсин, голос Альтара.

Потянула на себя, удивляясь, как могла ошибиться. Столько раз уже ходила этой дорогой! И удивленно замерла с поднятой рукой.

– Вы… ты собирался пойти с ними, – напомнила я.