«Это делает меня гораздо сильнее, заставляет более тщательно работать над собой, помогает быть мудрее, спасибо, что научил меня бороться»), — во весь голос подпевала я песне Кристины Агилеры.

Дэн ведь действительно за этот год сделал меня сильнее, устойчивее, увереннее. В этот момент мне вообще казалось, что не существует во всем мире силы, способной меня сломить.

Громко расхохоталась от ощущения безграничного счастья, переполнявшего меня, словно легкий газ в воздушном шарике, и медленно сбавила скорость.

Любезно позволила черному Харриеру поравняться со мной, чтобы поймать улыбку его водителя, выехавшего вперед.

Короткий разговор с Лазаревым у здания суда и последующая гонка по городским улицам подействовали на меня неожиданно положительно. Несмотря на то, что Дэн предпочел сохранить причины своего поведения в тайне, теперь у меня была определенность: не все между нами кончено. Хотя наши отношения так и остались неразрешимым ребусом, я знала, что это временно. И что теперь он должен мне поцелуй.

Этого хватило, чтобы в моем воображении за спиной, в тех местах, что успели за несколько дней зарубцеваться бурой неровной коркой, выросли новые крылья. Не такие красивые и сильные, как были, конечно, а маленькие, скажем, как у цыпленка.

Остаток дня прошел спокойно и тихо. Я, не откладывая в долгий ящик, заехала к экспертам, предупредив их от том, что экспертиза, о которой мы вчера говорили, вскоре будет назначена судом и попросила их по возможности не затягивать с заключением.

Дэн, у которого, по словам Юлии, была запланирована проверка показаний по одному из дел в следственном комитете, вернулся в бюро через пару часов после меня, а вскоре к нему приехал один из клиентов, которого я уже встречала пару раз, но лично была не знакома.

Представительный мужчина, точно разменявший пятый десяток, чем-то напомнил мне Станислава Викторовича. Такой же подтянутый, гордый, не скрывающий седину в волосах вопреки новым модным веяниям. Он привез Дэну какие-то документы и следующий час они провели в переговорной.

— Это кто? — негромко полюбопытствовала я у Юли, когда она вернулась, отнеся мужчинам кофе.

Лидия что-то печатала в своем кабинете. Долетающий до нас в тишине стук ее длинных ногтей по клавиатуре компьютера напоминал треск дятлов в летнем парке. Но в целом атмосфера в бюро была расслабленной и истинно-пятничной. Слишком утруждаться работой не хотелось и можно было позволить себе негромко побеседовать в холле без ущерба для собственной репутации трудоголика.

— Владимир Безуглов — мажоритарный (прим.