Оставленная ими же зажигалка, как ни странно оказавшейся рабочей, нашлась неподалеку и вскоре я уже завороженно смотрела, как огонь пожирает легкое молочно-белое кружево, взмывающее в воздух темными хлопьями пепла. Как плавится полиэтиленовый чехол, стекая черными слезами. Как темно-серый дым тонкими завитками поднимается к небу.

Волосы прилипли к покрывшемуся испариной лбу, а на блузке темнели пятна. Пыль, пепел и щепки все еще кружили в воздухе, а кузнечики испуганно смолкли. Лишь мои тихие всхлипы и тяжелое дыхание резали тишину. Но слез больше не было.

Новая Ева слишком сильная для того, чтобы убиваться из-за разбитой в дребезги мечты.

До собственной квартиры я добралась только около восьми и застала в ней Аллочку, которая к этому моменту заканчивала аккуратно раскладывать мои вещи. Коробки и пакеты больше не валялись на полу, а оставшаяся их часть стояла у платяного шкафа. Вокруг царили чистота и порядок.

— Ты чего это? — спросила я, удивленная ее неожиданной заботой. — Этот «режим Золушки» у тебя выключается или теперь так и будет?

— Это у меня-то «режим Золушки»? Ясенева, ты себя в зеркало давно видела? Ты где была? Рыла тоннель от центра до набережной?

Из чистого на мне был только жакет, а туфли теперь вряд ли подлежали восстановлению, вместе со свадебным платьем сполна расплатившись за нормализацию моего психологического состояния.

Зато я с уверенностью могла сказать, что мне полегчало. Камень на сердце стал ощутимо меньше. Я перестала заглядывать в телефон каждую секунду, в ожидании того, что Дэн позвонит или напишет, и смирилась с тем, что жить дальше я вполне сумею и без него.

— А что? Тоннель бы не помешал, — отозвалась я с усталой улыбкой.

 — Сейчас отмоюсь и чаю попьем. Или ты торопишься?

Она звонко рассмеялась и погладила рукой живот:

— Мне Сашка теперь дома ничего делать не даёт, хорошо хоть у тебя было чем заняться, а то думала дома от безделья на стенку полезу. Отмывайся скорее и к нам ужинать пойдем, он курицу с картошкой в духовке запекает.

Подруга продолжила развешивать в шкафу мою одежду, а я послушно кивнула и, ушла, а скинув грязную одежду на кафельный пол, влезла в еще не успевшую наполниться водой холодную ванну. Села на дно, прижав колени к груди.

Внутри неприятно кольнуло воспоминание о том, как Дэн тоже всегда для меня готовил, не ругая, а скорее умиляясь моей неспособности сварить что-нибудь сносное самостоятельно.

А я любила завороженно наблюдать за тем, как он, обычно одетый лишь в джинсы или спортивные штаны, висящие на узких бедрах, что-то жарит, режет, смешивает специи. В его исполнении это было похоже на магию или алхимию.

Запрокинула голову назад, опуская в воду, позволив тонуть до того момента, пока на поверхности не остался только нос, чтобы дышать.