Но Дэна, видимо, не беспокоили подобные мысли, потому что он ответил:

— Эта ничуть не хуже.

Так странно. Будто нам больше поговорить не о чем, после долгой разлуки. И я замолчала, нахмурившись, слушая, как зарычал заводящийся мотор машины.

— Твой телефон и ключи в бардачке, — продолжил Лазарев. — Завтра я заберу твои вещи, оставшиеся в изоляторе и завезу тебе, там ведь нет ничего незаменимого?

— Нет, — отозвалась я, всё больше хмурясь и обняла себя руками за плечи, сжав пальцами ткань Лазаревского пиджака. — Я бы, если честно, вообще ничего оттуда не забирала, кроме своей тетрадки с заметками.

Дэн привычно вел машину одной рукой, уверенно глядя перед собой, а я с каждой минутой мрачнела все больше и больше, находя в его отстраненном поведении подтверждение всем своим тяжелым мыслям.

«Ему сейчас рядом со мной так же неуютно, как и мне с ним».

«Мы стали слишком разными, чужими».

«Я больше не та, кто ему нужен».

Шины скрипели по свежевыпавшему снегу, шумели дворники, сметая капли, в которые снежинки превращались на лобовом стекле. Дома с горящими желтым светом окнами проплывали мимо, сменяясь светящимися неоном вывесками магазинов и кафе.

— Тебе лучше отдохнуть какое-то время, прежде чем снова вернешься к работе, — проговорил Лазарев, заметив, что я молчу. — С твоими делами я справлюсь сам.

— А как же Лопатины, которых мы представляем оба? — напомнила я.

— Лопатины примирились, сразу после твоего задержания, — я услышала в его голосе усмешку. — Оба передают привет и переживают. А Света привезла для тебя огромную корзину сладостей из «Френч Кисс».

Вот, значит, как. Ну, эта новость, скорее хорошая.

Значит Дэн был прав в своем мнении об их отношениях. А я ошиблась. Может, точно так же я ошиблась и в наших?

Когда Лэнд остановился у крыльца моего подъезда, я щелкнула кнопкой бардачка и в нем действительно обнаружился мой айфон и ключи. Взяв их, не спешила выходить, но и что сказать тоже не знала.

Нельзя сейчас говорить, что люблю его или рассказывать о ребенке. Это заставит его сделать выбор в мою пользу, даже если он сам хочет сбежать подальше и никогда больше со мной не встречаться. Так было бы неправильно и нечестно.

Лазарев этого не заслужил. Не после того, как он в который раз спас меня.

— Дай мне немного времени, клубничка, — тихо попросил Дэн в ответ на мое молчание.

— Хорошо, — расстроенно выдохнула я, не глядя на него и защелкивая бардачок.

Наверное, отпустить любимого человека тогда, когда нужно — это тоже одно из проявлений любви.

Вдохнула напоследок аромат его парфюма, с сожалением скинула пиджак, оставив на пассажирском сиденье и вышла на улицу под продолжавшийся снегопад.