Участники судебного заседания переводили внимательные взгляды с меня на судью и обратно так, словно мы с ним играли в теннис и между нами летал туда-сюда невидимый мяч. Или так, словно и они тоже знали что-то, неизвестное мне одной. И я внутренне сжалась от беспричинного пока беспокойства.

— Ну затянете вы рассмотрение еще на неделю, потом скатаетесь в СИЗО и вернетесь обратно, смысл от этого всего? — устало произнес Кислицын, подпирая рукой гладко выбритый подбородок. — У меня стопка отложенных дел с участием Лазарева уже выше моего роста. Представьте себе, ни один из его подзащитных не хочет заменить адвоката.

Они извращаются всеми возможными способами, чтобы затянуть сроки и его дождаться. А теперь вы хотите, чтобы два тома вашего дела венчали эту пирамиду?

Жар прилил к щекам от осознания смысла его слов. Значит, Дэн не участвует в защите остальных клиентов бюро. Откашлялась, прочищая мгновенно пересохшее горло.

— Дождаться? — переспросила я глухо.

Кислицын удивленно вскинул брови, правильно истолковав причину моего недоумения:

— Лазарев уже почти месяц как в краевой больнице восстанавливается после криминального огнестрела.

И ясности о том, когда он появится, нет абсолютно никакой.

Я сжала пальцами холодные прутья решетки, чтобы почувствовать опору, потому что пол неожиданно чуть не уехал у меня из-под ног. Почему-то я даже допустить до этого не могла, что с самоуверенным и непотопляемым Дэном может что-то случиться, приняв как данность его слова, что никто ему ничего не сделает.

— Вы же понимаете, что удовлетворить ваше ходатайство я обязан, — продолжил тем временем Кислицын свои попытки меня отговорить. — Но вы ведь больше других заинтересованы в справедливом приговоре, разве нет? Может быть мы начнем рассматривать дело с кем-то другим? Хотя бы огласим обвинение и исследуем доказательства?

А у меня всё поплыло перед глазами.

Теперь терзавшая меня тревога перестала быть беспричинной и усилилась во сто крат.

Криминальное огнестрельное ранение. Тут даже фантазия особая не нужна, чтобы понять при каких обстоятельствах Дэн его получил.

Глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, но кислорода в воздухе не хватало. Еще и болезненно затянуло внизу живота. Ёшкин кодекс, ну что за невезение!

— Нет, ваша честь, — пробормотала я, подразумевая это ответом на все, заданные Кислицыным вопросы.

— Значит, будем откладываться, — недовольство так и сквозило в его голосе, а следующий вопрос был преисполнен скепсиса: — Неужели надеетесь, что присутствие Лазарева в судебном заседании спасет вас от грозящего тюремного срока?

Как минимум, оно помогло бы мне унять участившееся сердцебиение, предательский тремор в руках и точно немного улучшило бы упавшее ниже плинтуса настроение.