Больше года Люся не имела возможности прикоснуться к любимому инструменту, а тут вот оно, чудесное пианино… И она не выдержала, присела, на мгновение задумалась и ударила по клавишам. Она заиграла свою любимую песню:

Так радостно и так горько было слышать здесь, в фашистском гнезде, эту хорошую, свободную песню, что у Люси слезы хлынули из глаз. Она беспомощно опустила голову на руки. Гильда, поражённая красотой звуков и игрой Люси, стояла рядом, разинув рот от удивления и зависти. Но это продолжилось недолго. Люся не могла видеть, что совсем рядом, опершись на косяк двери, не замеченная никем, уже несколько минут стояла Эльза Карловна.

Она всё видела и слышала.

Чувство обиды за свою дочь, зависть и отчаянная злоба против этой русской дикарки, дерзнувшей показать себя, распирали грудь Эльзы Карловны.

В этот день, придравшись к тому, что стаканы плохо вытерты, она жестоко избила Люсю.

Ночь. Завывает холодный ветер, сеет мелкий, затяжной дождь, и так темно, точно землю накрыли огромным непроницаемым колпаком. В трёх-четырёх шагах можно потерять друг друга. Это и хорошо и плохо. Безопаснее для диверсии, но зато труднее пробираться по незнакомым местам и можно уйти не туда, куда следует.

Ребята шли гуськом, сдерживая не только кашель, но и громкое дыхание. Впереди — Вова, за ним — Костя, Жора и Шура.

Добравшись до сосняка, откуда путь ещё труднее, Вова остановился, осмотрелся кругом и с удовлетворением шепнул:

— Вышли правильно, но теперь самое трудное, не сбиться в лесу.

Все хорошо знали свои обязанности. Несколько дней подряд каждый заучивал их, как стихи, наизусть.

Жора и Вова должны развести по местам Костю и Шуру. Место Кости — неподалёку от изгороди лагеря, в лесной просеке.

Шура остаётся возле дерева, лежащего поперёк тропки метрах в пятистах от Кости. Шура и Костя должны сидеть спокойно и наблюдать за огнями в лагере. Если свет погаснет, они должны быть готовы через пятнадцать-двадцать минут встретить беглецов.

Для встречи пленных с ребятами были установлены пароль и отзыв: «Москва» и «Победа». Костя затвердил слова Вовы: «Жди. Как только заметишь одинокого человека на тропке, выходи навстречу и тихо скажи: «Москва?» Когда тебе ответят «Победа», молча иди вперёд по просеке, до места, где будет дежурить Шура»…

Сигнал к действиям Вовы и Жоры — гудок завода, который обычно даётся в два часа ночи.

Услышав гудок, они должны начать подпиливать столбы. По инструкции Павлова, нужно первые два столба не допиливать до конца; третий спилить совсем, чтобы он упал и увлёк за собой первые два. Расчёт был такой: временная электропроводка не так уж прочна — одновременное падение трёх столбов не может не оборвать её.

По предположению ребят, до гудка оставалось не меньше часа.