Нет, на Восточный фронт Штейнера больше не заманят!

Невеста Германа была такого же мнения. Узнав, что жених ранен, она заявила: «Я не отпущу тебя больше на фронт». Штейнер сказал ей, что ранен в поясницу во время штыковой атаки, хотя ранило его несколько ниже шальным осколком в тот самый момент, когда он удирал с поля боя.

Влиятельный дядя Штейнера сумел устроить своего племянника в тылу. Правда, Герман вначале не имел работы и официально считался в отпуску после ранения. Но потом его вызвали в Берлин и предложили должность коменданта лагеря для русских подростков.

— Туда требуются люди, умеющие говорить по-русски, способные справиться с этими дикарями и организовать их труд, — хвастался Герман, вернувшись из Берлина.

Невеста и домашние слушали его с восторгом.

— Скоро мы завоюем всю Россию. В Германию будут поступать сотни тысяч подростков-дикарей. Их надо приучить к дисциплине, вежливому обращению с хозяевами…

Германа провожали на новое место службы так же весело, как когда-то на Восточный фронт. Пока Россию завоёвывают, думал Штейнер по дороге, он организует тут такой лагерь, что о нём заговорят все газеты. И тогда к лейтенанту — нет, уже к капитану — Герману Штейнеру посыплются запросы на дешёвую рабочую силу. Продают же сейчас из лагерей в частные хозяйства русских подростков по двести пятьдесят марок за душу. И это теперь, когда они ещё ни на что не способны. А ну-ка, обучи их работе, порядку, покорности! Да тогда всякий порядочный немец не пожалеет и пятисот марок, только бы получить хорошего дарового работника. Вот когда придут к Герману Штейнеру слава и богатство! Дорожные мечты Штейнера неожиданно оборвались. Машина остановилась.

— Прибыли, господин лейтенант! — бойко отчеканил шофёр, открывая дверцу.

— Как, уже лагерь? — спросил Штейнер, обозревая ворота и столбы с колючей проволокой.

— Так точно, господин лейтенант.

— Ну, а ты, голубчик, видел этих русских подростков? — спросил Штейнер, делая ударение на слове «голубчик».

Дядя его, которому Штейнер желал бы подражать во всём, именно так обращался к своему шофёру.

— Да, господин лейтенант, — ответил шофёр невесело и добавил, помолчав: — Они очень молоденькие, почти дети.

Добродушные слова шофёра не слишком понравились Штейнеру: уже не жалеет ли шофёр этих русских? Штейнер не раз замечал, что простолюдины бывают излишне чувствительны к этим русским.

— Забавно, чертовски забавно! — рассмеялся Штейнер. — Мы из них, голубчик, сделаем то, что нужно для великой Германии. Не правда ли? — спросил он, уже строго и испытующе глядя на шофёра.

— О да, господин лейтенант, — быстро ответил тот.

Как раз в день приезда Штейнера в лагерь прибыла новая партия русских подростков — мальчиков и девочек.