- начинаю я осипшим голосом и слегка закашливаюсь. - Где ты научился убивать?

Лицо мужчины превращается в мрамор. Непробиваемая отрешённая холодность.

Он молчит, и сперва мне кажется, что Дамир не расслышал мой вопрос. Но потом он отвечает, и в его голосе мне чудится странная необъяснимая тоска:

- На войне, Лира. Я научился убивать на войне.

- Эй, пацан, - меня поднимают вверх чьи-то руки.

Я брыкаюсь, бью ногами и воплю, что есть сил. Слёзы застилают глаза. Я пытаюсь схватиться за одежду лежащей на полу мамы. Она сейчас встанет. Непременно встанет.

- Дикий какой, - комментирует низкий голос.

Я не вижу пришедших людей, потому что всё время смотрю на неподвижное тело мамы. Кажется, если хоть на секунду отвернусь, то не замечу, как она придёт в себя.

- Товарищ командир, - продолжает первый, цепко удерживая меня в руках. - Тут ещё один труп.

Светловолосый мужчина в военной форме склоняется и щупает мамину шею. Я начинаю кричать ещё громче, боясь, что это вернулись те, кто сделал с ней это.

- Холодная уже, - комментирует светловолосый. - Сутки лежит, наверное.

Потом он оборачивается ко мне и смотрит в мои затуманенные слезами глаза.

- Давно они приходили? - спрашивает.

А я не знаю, что ему ответить. Последние часы слились для меня в некий единый нескончаемый поток тоски и боли.

Мужчина хмурится и наклоняется ко мне.

- Тебя как звать-то, волчонок?

С ненавистью смотрю ему в глаза. Они светлые и отчего-то кажутся добрыми.

- А вас? - огрызаюсь я вместо ответа.

- Андрей, - мужчина усмехается и протягивает мне руку.

Я игнорирую её и крепко сжимаю зубы.

- Вы кто? - дерзко спрашиваю.

- Командир отряда особого назначения, - спокойно отвечает мужчина. - А ты?

- Я - Амир, - говорю, а сам снова поглядываю на маму. - Помогите ей, - мой голос дрожит. - Она... она... - запинаюсь я. - Она просто лежит тут и...

Мужчина опускает глаза. Он берёт меня за плечо и отводит в сторону.

- Амир, - серьёзно начинает он. - Послушай, ты уже взрослый парень, так?

- Восемь лет уже, - отвечаю я, сжимая руки в кулаки. - Уже взрослый.

Внутри всё скручивается от неприятного предчувствия. В глазах мужчины я вижу что-то похожее на сострадание. И мне это совсем не нравится.

- Ты взрослый, поэтому я скажу тебе как есть, - говорит он. - Твоя мама умерла, Амир. Её больше нет, - он сильнее сжимает моё плечо. - Ты понимаешь, что я говорю?

Слова этого человека отдаются в ушах эхом. Я быстро-быстро моргаю, пытаясь осознать то, что он только что сказал.

- Где твой отец? - снова спрашивает он.

- На войне погиб, - быстро отвечаю я. Стараюсь держаться, но одинокая слеза, всё же, скатывается из уголка глаза. Быстро вытираю её рукавом кофты.

- Родственники есть? - продолжает спрашивать он.

- Только мама... - тихо отвечаю.

Люди позади нас поднимают маму и несут её куда-то.