Я еще никогда так долго не обходилась без общения с моей мамой, Рионой, Кэлламом и папой. И Аидой тоже! Обычно мы обмениваемся сообщениями по двадцать раз на дню, даже если просто пересылаем друг другу мемы с котиками.

Теперь я словно провалилась в другой мир. Родные стали мне дальше противоположного конца города.

Они больше не снятся мне по ночам.

Мои сны гораздо мрачнее. Я просыпаюсь по утрам потная и красная от стыда. Слишком смущенная, чтобы признаться себе, в какие дебри забредал мой мозг этой ночью…

Днем я думаю обо всех незнакомцах, что живут со мной под одной крышей.

Я размышляю о Кларе, о том, какой была ее жизнь в Польше. Какая у нее семья. Размышляю о других мужчинах этого дома — о том, почему Анджей проводит столько времени в прогулках по саду, и о том, влюблен ли, как мне кажется, Марцель в Клару.

Единственный, о ком я не размышляю, — это Йонас, потому что он пугает меня до чертиков. Мне не по себе от того взгляда, которым он скользит по мне каждый раз, когда мы встречаемся в доме. Он даже хуже Миколая, потому что Миколай хотя бы искренен — он искренне меня ненавидит. Йонас же притворяется дружелюбным.

Он всегда улыбается и пытается завести беседу. Его улыбка такая же липовая, как и его парфюм.

Сегодня он зажал меня в углу кухни. Я зашла сюда в поисках Клары, но ее здесь нет.

— Что ты хочешь? — спрашивает он, прислоняясь к холодильнику так, чтобы я не могла пройти.

— Ничего, — отвечаю я.

— Да ладно, — ухмыляется он. — Ты что-то хочешь, раз спустилась сюда. Что это? Какое твое любимое угощение? Хочешь печенья? Молока?

— Я просто ищу Клару, — отвечаю я, пытаясь проскользнуть справа от него.

Йонас выпрямляется и делает шаг навстречу, блокируя мне путь.

— Я тоже умею готовить, — говорит он. — Ты же знаешь, что Клара моя двоюродная сестра? Я умею делать все то же, что и она, только еще лучше…

Я пытаюсь не подать виду, насколько мне сейчас противно. Все, что говорит Йонас, звучит как сексуальный намек. Даже не вполне понимая, что он имеет в виду, я вижу, что мужчина пытается меня спровоцировать.

— Пожалуйста, дай мне пройти, — тихо говорю я.

— И куда ты направишься? — вполголоса спрашивает он. — У тебя есть какое-то тайное место, о котором я не знаю?

— Йонас, — рявкает кто-то со стороны двери.

Йонас оборачивается даже раньше, чем я. Мы оба узнаем голос Миколая.

— Привет, босс, — говорит Йонас, пытаясь звучать обыденно.

Но в выражении лица Миколая нет ничего обыденного. Его глаза сузились до щелочек, а губы побледнели.

Йонас направляется прочь из кухни. Миколай стоит не шелохнувшись, так что Йонасу приходится протиснуться боком, прежде чем пулей вылететь из помещения.

Под пронзающим взглядом Миколая мне кажется, будто я тоже сделала что-то не так. Я не могу смотреть ему в глаза.