Вокруг шеи и на груди виднеются темные синяки и даже следы укусов.

Лицо еще хуже. У сестры длинная рана на правой щеке и синяк под глазом. Кровь течет у нее из носа, капает в воду и расплывается, словно акварельная краска.

Анна не может на меня смотреть. Едва подняв взгляд, она тут же, всхлипывая, закрывает лицо руками.

— Кто сделал с тобой это? — дрожащим голосом требую я ответа.

Она сжимает губы и качает головой, не желая отвечать.

Неправда, что близнецы могут читать мысли друг друга. Но я знаю свою сестру. Знаю очень хорошо.

И я знаю, кто сделал это. Я вижу, как они смотрят на нее каждый раз, когда Анна выходит из дома по пути в школу. Как прислоняются к своим дорогим машинам, скрестив руки на груди, не в силах скрыть за солнцезащитными очками взгляды, которые они на нее бросают. Иногда они даже что-то кричат ей, хотя сестра никогда не удостаивает их ответом.

Они думают, что могут иметь все, что захотят — дорогие часы, золотые цепи, телефоны, которые стоят больше моей месячной зарплаты. Похоже, на этот раз они решили, что хотят мою сестру.

Анна не хочет говорить мне, опасаясь того, что последует за ответом.

Я хватаю ее за плечо и заставляю посмотреть на меня. Ее глаза красные, опухшие, испуганные.

— Который из них сделал это? — вырывается из меня яростное шипение. — Тот, что с бритой башкой?

Она колеблется, затем кивает.

— Тот, что с темной бородой?

— Тот, что в кожаной куртке?

Это их главарь. Я видел, что остальные подчиняются ему. Я видел, что он чаще других смотрит на Анну.

— Я доберусь до них, Анна. Никто не уйдет от расплаты, — обещаю я.

Анна качает головой, тихие слезы катятся по ее разбитому лицу.

— Нет, Мико, — всхлипывает она. — Они убьют тебя.

— Не убьют, если я достану их первым, — мрачно отвечаю я.

Я оставляю ее в ванной и иду в свою комнату. Там я приподнимаю половицу, под которой прячется жестяной ящик. В нем все мои сбережения — деньги, отложенные Анне на университет. Она пропустила экзамен. Она не поступит в этом году.

Я складываю купюры и засовываю их в карман. Затем выхожу из квартиры и бегу под дождем к ломбарду на улице Бжеской.

Якуб, как всегда, сидит за прилавком, читая книгу в мягком переплете с наполовину оторванной обложкой. Сутулый, лысеющий, в очках с толстыми стеклами и в широкой пластиковой оправе, Якуб моргает, глядя на меня, словно сова, проснувшаяся слишком рано.

— Чем могу помочь, Миколай? — спрашивает он скрипучим голосом.

— Мне нужен пистолет, — сообщаю я.

Он издает хриплый смешок.

— Это было бы противозаконно, мой мальчик. Может, лучше гитару или Xbox?

Я бросаю на его прилавок пачку банкнот.

— Харэ ломаться, — говорю я. — Показывай, что у тебя есть.

Якуб смотрит на деньги, не прикасаясь к ним.