Чтобы сделать это, мне нужно найти их слабое место. Их уязвимость.

Так что я наблюдаю и выжидаю. Позволяю им думать, что «Братерство» пало, что они отрубили голову змея, убив Тимона.

Тем временем я управляю своим бизнесом. Слежу за своей территорией. И приумножаю с каждым днем деньги и власть.

Раздается стук в дверь. Это Йонас. Он входит, не дожидаясь приглашения, с ящиком польской водки «Жубровка» в руках и вытаскивает одну из бутылок, демонстрируя мне ярко-зеленую этикетку и одинокую травинку зубровки, плавающую в бледно-янтарном напитке.

— Как раз вовремя, — радостно скалится он. — Наши запасы вот-вот закончатся.

Так хотел бы Тимон. Впрочем, это и не важно — моего приемного отца не стало, и я больше не собираюсь быть вторым.

— Какая общая выручка за алкоголь на этой неделе? — спрашиваю я Йонаса.

— Пятьдесят семь тысяч, — гордо отвечает он.

Это на двенадцать процентов больше, чем на прошлой неделе.

— Хорошо, — киваю я.

— Впрочем, кое-что меня смущает, — хмурится Йонас.

— Погоди, — отвечаю я.

Я хлопаю по плечу девушку, которая все это время сидела у меня между ног и сосала член. Ее зовут Петра. Это одна из наших барменш — одна из лучших, вообще-то. Языком она управляется не хуже, чем руками. Неплохое дополнение к утомительному процессу сведения баланса. Но обычно я не кончаю. Как бы усердно Петра ни работала, мой член жив лишь наполовину, как и все остальное во мне.

— Можешь идти, — говорю я ей.

Петра встает из-за стола, отряхивая колени своих узких черных брюк. Сверху на ней топ в виде корсета, наполовину расшнурованного, чтобы демонстрировать щедрое декольте. Помада размазана вокруг рта.

Йонас ухмыляется, понимая, что все это время мы были в комнате не одни. Он оценивающе оглядывает бюст Петры, а затем ее зад, когда девушка выходит из кабинета. Впрочем, не то чтобы он видел их в первый раз.

— Как она? — спрашивает брат. — Мне пока не выпадала честь.

— Нормально, — бросаю я. — О чем ты хотел рассказать?

Йонас снова становится серьезным, возвращаясь к делу.

— Думаю, кто-то из барменов нас обкрадывает.

— Кто-то слишком много наливает?

— Нет. Я поставил на горлышко дозаторы.

— В таком случае, этот кто-то либо угощает друзей, либо прикарманивает нал.

— Это точно, — соглашается Йонас.

— Я понаблюдаю сегодня.

— Отлично, — говорит Йонас и снова расплывается в ухмылке, скрещивая руки на груди.

— Что? — раздраженно спрашиваю я.

— Ты собираешься убрать член в штаны?

Я смотрю вниз на свой пенис, все еще перемазанный помадой Петры. Я уже и забыл о прерванном минете. Нахмурившись, заправляю член обратно.

— Вполне, — отвечает он.

Мы направляемся в зал.

Ночь только набирает обороты — гости выстроились у барной стойки, на танцполе становится тесно, все кабинки со столиками уже заняты.