Пораженная и возмущенная, я оборачиваюсь к нему.

— Нет, не правы! — кричу я.

Миколай нежно берет меня за руку, чтобы успокоить. Он сжимает мои пальцы, и его рука такая же теплая и сильная, как и всегда.

Затем спокойно и уверенно он поднимает взгляд на моих родителей.

— Я прошу прощения за ту боль, что я причинил вам, — говорит он. — Я знаю, что вам будет сложно понять это, но я люблю Нессу. Я люблю ее больше собственной души. Я никогда не причиню ей боль. И это значит, что я не могу вновь оторвать ее от родных.

Сжимая мою руку, он молча просит меня набраться терпения.

— Я вернул Нессу домой. Все, о чем я прошу — это позволения продолжать видеться с ней. Я хочу жениться на вашей дочери. Но вы правы, она слишком молода. Я могу подождать. У вас будет время узнать меня поближе. Убедиться, что я всегда буду беречь и защищать ее.

Миколай так утомлен, что его голос больше похож на сипение. Однако он говорит искренне и твердо. Даже мои родители слышат это. Сами того не желая, они смягчаются. Мама и папа обмениваются встревоженными взглядами.

— Она остается дома, — говорит моя мать.

— Ты будешь навещать ее здесь, — говорит отец.

— Согласен, — кивает Миколай.

Это не то, чего я хочу. Я понимаю, что Мико делает это ради меня, чтобы сохранить мои отношения с семьей. И дать мне время еще немного повзрослеть. Чтобы понять, чего я хочу.

Но я уже знаю, чего хочу.

Я хочу Миколая. Хочу вернуться в тот дом, где каждый день с ним похож на сон, более яркий, чем реальность. Я хочу домой.

За прошедшие недели я начала привыкать к новой реальности. Я сплю в своей прежней комнате, но она изменилась внешне. Я избавилась от всех плюшевых игрушек, подушек с оборками и розовых штор. Теперь она выглядит гораздо спокойнее.

Я не стала возвращаться в Университет Лойолы. Я пропустила слишком много занятий в этом семестре и поняла, что мне это не важно. Я хотела выпуститься оттуда, только чтобы порадовать родителей. Но мои истинные интересы совершенно другие.

Вместо этого я теперь каждый день хожу в «Лэйк-Сити». Я почти закончила свой magnum opus. Я часами работаю в залах, иногда одна, иногда с другими танцорами. Марни создает дизайн сцены, а Серена будет танцевать одну из ролей второго плана. Главная роль будет у меня. Не потому, что я лучшая танцовщица, а потому, что этот балет настолько личный, что я не смогла бы доверить ее никому другому.

Джексон Райт оказывает мне настолько большую поддержку, что я опасаюсь, не подменили ли его инопланетяне. Когда мы встретились первый раз, у него на руке был гипс и перевязь, и он так рвался поприветствовать меня, что чуть не споткнулся о собственные ноги. Его привычный лоск куда-то исчез — волосы в беспорядке, а сам Джексон был весь нервный и вздрагивал каждый раз, когда кто-то шлепал его по плечу или хлопал дверью.